Господь на небесах для всех один, но каждый — сам по себе…"
"ЛЕЙТЕНАНТ ДОБЕН, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ!
Глава 11
Шеф сидит, словно окаменел. Он очень внимательно слушает. Руки скрещены на письменном столе, губы чуть вытянуты вперед.
На нем элегантный костюм, сорочка цвета лососины и широкий модный галстук.
Я немного смущен, потому что впервые нахожусь в кабинете Шефа, когда здесь другие люди, но он меня только что сам вызвал.
— Присядьте, Добен! — Шеф взглядом показывает мне на стул возле стены, и вот он опять — весь внимание.
Теперь я могу рассмотреть посетителей Шефа. Их двое. Женщина в темном цветастом брючном костюме, аккуратно причесана, не очень молодая, но с привлекательным, ухоженным лицом; и мужчина лет около шестидесяти. Он строен, в скромной форме пехотного офицера без погон. На груди — орденские колодки.
Мужчина говорит без передышки, женщина только моргает и время от времени прикладывает платочек к уголкам глаз, промокая навернувшиеся слезы.
— В том, что мы с товарищем Мукшане абсолютно честные люди, до сих пор не сомневался никто.
Руководимая нами фабрика «Мода» — не самое передовое предприятие, но мы не раз занимали почетные места в масштабах министерства и района. — То, что слышу я, является продолжением какого-то длинного разговора.
— Даже этому вашему так называемому инспектору Синтиньшу не удалось доказать, что к нашим рукам прилипла хоть одна государственная копейка!
Полковник снимает свои толстые очки и кладет их на письменный стол. У него маленькие колючие глаза.
— Доказано, что вы скрывали возможность экономить ткань.
— Это неправда, мы даже получали премии за экономию ткани!
— Вы показывали только ничтожную часть экономии.
— Мы это делали в интересах государства! — У мужчины от волнения начинает дрожать голос. — У меня награды! Я солдат. И всегда был и буду преданным солдатом! Вы понимаете, что это значит?
— Это очень важно. Выбирая меру наказания, суд принимает во внимание личность подсудимого. К сожалению, я вам не могу уделить больше времени.
— Шеф встает, чтобы проводить посетителей до двери.
— Теперь он будет на вас жаловаться, — говорю я, когда за ними закрывается дверь.
Шеф не отвечает. Он стоит у окна и смотрит на улицу. Я, кажется, понимаю, что полковника удручает. Ведь этот человек, который только что был здесь, не чувствует себя виновным. Он получит наказание, терпеливо его снесет и все-таки будет думать, что он не виноват.
ЭПИЛОГ
Во всех углах сарая стучали молотки.
