Она решила написать администрации депо заявление с просьбой, чтобы ее перевели на другую работу, и это, наверно, к лучшему, потому что водить трамвай она пока не сможет.
— У нее остались дети? — внезапно спрашивает она.
— Мы о ней не знаем абсолютно ничего, — говорю я.
— Может быть, малыши в детском саду… Ждут…
Она сильно этим растравляет себя, и я чувствую, что разговор надо закончить как можно скорее. Злюсь на себя за честность — ведь я мог бы солгать, что у погибшей нет ни детей, ни мужа, вообще никаких родственников.
К счастью, заходит шофер нашей дежурной машины узнать, куда я запропастился, и я прошу отвезти свидетельницу домой. Беседа у нас не получилась, однако я узнал то, что меня интересовало. Женщину вагоновожатая видела, мужчину — нет. Может, он вообще только плод фантазии словоохотливой пенсионерки?
Но думать так мне пришлось недолго.
В момент происшествия трамвай, оказывается, был почти пуст. В вагоне находилось всего несколько человек. Мужчина средних лет сидел слева, со стороны кабины водителя.
Он пришел сюда не из сочувствия к вагоновожатой и не для того, чтобы постараться как-нибудь повернуть все в ее пользу. Такие свидетели мне наиболее симпатичны. Он не принадлежит и к тем, кто считает, что своими показаниями сможет уничтожить все зло на свете.
Это был ценный свидетель: в отличие от вагоновожатой он не мог смотреть вперед, он мог смотреть только в сторону, что и делал.
Когда он точно пересказал все, что написал в объяснительной и что соответствовало показаниям вагоновожатой, я неожиданно спрашиваю:
— А вы больше ничего не заметили? В движении?.
.
Он на мгновенье погружается в раздумье, потом, прищурив глаза, говорит:
— Видел мужчину… Как же, конечно, видел… Он бежал по улочке… Как же она называется?..
— Лоню…
— Да, Лоню… Трамвай уже тормозил…
— Он толкнул женщину?
— Нет, этого я не знаю… Женщина уже промелькнула за окном. Совсем близко. Потом раздался крик, трамвай затормозил, я обернулся, увидел бегущего мужчину, но не придал этому Значения, я вскочил посмотреть, что случилось с женщиной, но так и не увидел.
Тут трамвай остановился.
— Как был одет мужчина?
— Не знаю, не могу сказать.
— В головном уборе? Без?
— Не могу сказать.
— А женщину заметили?
— У нее была коричневая сумочка с круглой хромированной застежкой. Чешская.
Наверное, заметив на моем лице недоверие, он торопливо добавляет:
— Не удивляйтесь! По профессии я модельер галантерейных изделий, дамских сумочек тоже.
