Замки на стальных шкафах были несложные, и Владимир Иванович быстро справился с первым. Открыв его, он выдвинул ящичек и тихо присвистнул. Тесно уставленные карточки заполняли его плотной массой.
«Да тут работы на несколько суток, — ошарашено подумал он. — Где же сводные таблицы?» Но тут его внимание привлек плотный лист бумаги, стоявший первым в картотеке. Он вытащил его и развернул.
Да, немцы педанты и аккуратисты. Этот раздел картотеки сведен в таблицу с тщательно заполненными графами. В некоторых были уже вписаны расшифрованные сведения.
Хорошо, это есть здесь, а в других ящиках. Неужели нет?
Тараканов начал выдвигать один за другим мягко скользившие на хорошо смазанных полозах стальные ящики хранилища. В каждом, с чисто немецким педантизмом, в начале стопки карточек были выставлены сводные таблицы.
Торопливо приготовив фотокамеру к работе, он начал переснимать одну сводную таблицу за другой. Через полчаса работа была закончена.
Старательно приведя все в прежний вид, Владимир Иванович подошел к двери потайного хранилища, собираясь в кабинет, а оттуда…
Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте.
В пяти шагах от Тараканова, широко расставив крепкие ноги в ярко начищенных сапогах, стоял гауптман Шмидт.
— Ну что же вы, господин Тараканов? — издевательски ухмыляясь, гауптман повел стволом. — Выходите, прошу вас!..
* * *Пан Иероним стоял в алтаре, безмолвно глядя на ожидавших его проповеди редких в это смутное время прихожан. Он слышал, как, взвизгнув тормозами, остановились на улице, прямо напротив дверей храма, — его храма, где он служил Богу много лет, — машины немцев.
Сторож не обманул — они приехали. Успел ли он сам уйти? Наверное, успел. Этот человек нравился пану Иерониму, и он хотел, чтобы ему повезло.
Что же, сейчас каждый борется, как может, а что может он, старый немощный человек, который давно встречает каждый новый день как дар Божий? Природу никому не дано обмануть — годы берут свое, а он задержался на этом свете дольше остальных своих сверстников, много дольше.
Видно, пан Езус дал ему долгие лета, чтобы он увидел то, что пытаются сделать люди в мышино-зеленых мундирах и черной униформе с его страной и народом? Горько уходить, оставляя родную землю в час тяжкого испытания.
Но он готов. Готов сделать то, что в его силах. Он и так успел сделать пусть и немногое, но полезное делу освобождения Польши. Помог людям, с оружием в руках борющимся за это.
