— Промокли? — как ни в чем не бывало сочувственно поинтересовался он, быстро достал заветную фляжку с коньяком и протянул ее Владимиру Ивановичу.
— Не ожидал? — криво усмехнулся тот. — С глазками плохо стало, русских не видел? Или решил меня угробить, скот?!
Ударом ноги Тараканов вышиб фляжку из рук Дымши. Алоиз быстро вскочил на ноги. Видно, драки не миновать. Если пан Тараканов намерен выяснить отношения — пожалуйста!"
"Драться Дымша не боялся и умел.
В свое время он настойчиво изучал приемы рукопашного боя, чтобы уметь защищаться даже от вооруженного противника, помня, как страдал от раны в простреленной ноге, лежа один, в темноте, на чужой земле. Тогда Дымша поклялся себе, что подобное больше не повторится.
Тараканов моложе, но легче весом, а пан Алоиз только прикидывался слабаком. Оставаясь один в своей комнате, он часами проделывал специальные упражнения, тренировал тело, работая до седьмого пота.
Ну, подходи, Тараканов, получи свою пайку! Видно, мало тебе сидения по горло в болотной жиже?!
Чуть согнув руки в локтях, опустив подбородок к широкой груди, Дымша шагнул к противнику и неожиданно ударил его ногой в живот. Второй удар должен был прийтись в голову, когда Тараканов согнется от боли…
Но от боли скорчился сам Дымша.
Ловко увернувшись, Тараканов жестоко врезал ему по почкам, вложив в удар всю силу накопившейся злости.
Не дав Дымше опомниться, он подскочил к нему, потянув за плечо, приподнял с мягкого настила из мха, на который упал Алоиз, и снова ударил. В солнечное сплетение.
Перед глазами у Дымши поплыли радужные круги, горло словно перехватило жесткой рукой. Так ему не доставалось уже давно.
Немного отдышавшись, он осторожно приоткрыл глаза: Тараканов сидел в стороне, отвинчивая крышку у фляжки с коньяком.
Дымша поднялся, вынул из кармана нож. Щелкнула пружина, выбросив остро отточенное лезвие, тускло блеснувшее в слабом свете рождающегося дня.
— Я зроблю з вас пиль! — прошипел он, делая шаг к Тараканову.
Глаза у того потемнели.
— Тебе что, мало? — угрюмо поинтересовался он, отложив фляжку.
