Похоже, давно преследует, все помыслы лишь об одном, даже на свист Карата не обернулся, проигнорировал. Вся вселенная зараженного сейчас сосредоточена в голоногом куске мяса, который в отчаянии карабкается на вершину стрелы автокрана, постороннему в этой сладкой картине нет места.
Карат тоже не торопился. У твари теперь одна дорога, и на этой дороге даже неважнецкий стрелок может устроить монстру достойную пакость.
Пусть карабкается, Карат подождет.
Рубер легко взобрался на машину, от души двинул по стреле кулачищем, но видимого эффекта этим не достиг, разве что девочка взвизгнула от резкого звука.
Догадавшись, что физической силой эту опору не сокрушить, начал ловко забираться следом за беглянкой.
Но как бы ловко это ни делал, с прежней скоростью сравнить невозможно. Монстр почти остановился, превратился в малоподвижную мишень.
Палец выбрал последние миллиметры свободного хода спускового крючка. Карат целился в середину спины – наиболее доступную цель, в голову, мотавшуюся из стороны в сторону, попасть труднее.
Он помнил, что там и сзади, и спереди располагаются защитные костяные пластины, и так же хорошо усвоил, что используемая пуля может справиться с броней современного бронетранспортера на дистанции в несколько сотен метров.
Что ей какая-то кость, пусть даже отросшая на мутанте.
Рубер, успев преодолеть лишь треть подъема, резко дернулся, неловко замахал руками и, потеряв опору, рухнул спиной вниз, смяв крышу кабины своим немалым весом. Вскакивать не стал, продолжал неистово биться в лежачем положении, отчего почти сразу скатился, скрывшись из поля зрения.
Лязгнул затвор, выбросив пустую гильзу и загнав новый патрон. Карат поднялся, неторопливо направился к месту действия, неотрывно глядя на автокран. Машина стоит уединенно, если тварь шмыгнет оттуда влево или вправо, он это заметит.
Неполные сто метров прошел быстро, но приближаться к автокрану не стал, обогнул его по крутой дуге. И в конце ее увидел, что рубер никуда не делся, так и валяется на другой стороне.
Левая рука непрерывно лупит по земле, разбрасывая щебень, правая зажимает рану в груди, пытаясь остановить фонтанирующий поток почти черной крови.
Навылет пробило, никакие пластины не помогли."
"Рубер, заметив Карата, хрипло заурчал, перевернулся на бок, оставив рану в покое, начал загребать одной рукой, ползком приближаясь к человеку. Вторая рука так и жила отдельно от тела, совершая все те же хаотические взмахи, ноги вообще не шевелились.
