Человек с лицом убийцы

– Надо срочно связаться с прессой и с местным телевидением. Это как раз тот случай, когда нам понадобится их помощь.

– Почему с местным телевидением, а не с федеральным? – Петр Николаевич вопросительно посмотрел на Гурова.

– Я не думаю, что он сейчас соберется уезжать далеко от Москвы, – уверенно ответил Лев Иванович. – Во-первых, он далеко не глуп и понимает, что после того, как Антонина вышла из-под его контроля, мы будем с еще большим усердием его искать. Во-вторых, он не сможет никуда устроиться на работу ни в Москве, ни вообще где-либо.

А ему на что-то ведь нужно будет жить. Та наличность, что у него есть сейчас, должна когда-то закончиться. В-третьих, он привязался к Антонине. Похоже, что он ее любит. Я говорил, что она ждет от него ребенка?

– Вроде бы как упоминал, – кивнул Петр Николаевич. – Так и что? Это разве является поводом не спасать свою шкуру для такой гниды, как Шишковский? Почему ты решил, что он обязательно должен сдаться сам? Только потому, что у него родится ребенок? Глупости! У него рука не дрогнула убить своих родителей, я уже не говорю о бывшем друге юности.

– Ну, насчет друга я бы еще поспорил, – усмехнулся Гуров. – По ходу следствия у меня вообще создалось впечатление, что у Елизара Шишковского априори не могло быть друзей. Были лишь те, кому он позволял находиться рядом с собой. Я допускаю, что Елизара могли считать своим другом другие, но вот он сам… Не думаю, что он кого-то мог считать своим другом. Он в принципе не понимал, что это значит – дружба. Станислав разговаривал с одним из одноклассников Шишковского, и тот дал ему очень четкую характеристику по этому поводу.

Но тут совершенно другая ситуация…

Гуров на несколько секунд задумался, а потом досказал свою мысль до конца:

– Просто я вспомнил о реакции Елизара, когда он узнал, что та девушка, которую он любил, предпочла его Игнату. Катя, кажется, ее звали. Он ее и пальцем не тронул, а вот Лопахину тогда досталось. Он наверняка и убил-то его, потому что не мог забыть тот случай. Вспомни, что я тебе рассказывал об убийстве супругов Шишковских.

Мужчину он убивал с остервенением, жестоко, нанес множество ударов ножом, бил его, уже заведомо зная, что тот мертв. А вот с женщиной поступил иначе. Мать он убил сразу – двумя ударами и поразив жизненно важные органы. Чтобы было быстро и наверняка. По предположению судмедэксперта, женщина оставалась жива еще минуты три. Она, если можно так сказать, умерла с изумлением на лице. Наверняка узнав в убийце своего сына.