Человек с лицом убийцы

Поэтому, когда я оделась, на парня стала похожа. Он и кепку мне дал, – улыбнулась она горькой улыбкой. – Сам тоже переоделся. Его одежда ведь вся в крови была. – Тоня содрогнулась всем телом. – Я не знала, что он собирается сделать, – виновато посмотрела она на Жанну Валентиновну и на Гурова. – По нашему плану я должна была ослепить камеры в квартире и впустить его в назначенное время. Мы переодеваемся, я оставляю записку родителям, и мы уходим. Но…

– Но у него были свои планы, – договорил за нее Лев Иванович.

– Постой, – неожиданно вклинилась в разговор Жанна Валентиновна.

 – А зачем он вообще с тобой пошел? То есть как объяснил? Уйти из дома ты могла бы и сама, тем более что вещи, говоришь, потихоньку вывезли.

– Знаете, – обращаясь к обоим, медленно проговорила она, – он сказал, что опасается – я в последний момент струшу и никуда не пойду. И решил меня морально поддержать. В тот момент мне это показалось проявлением заботы…

Она помолчала и продолжила свой рассказ:

– Когда я его впустила и мы потихоньку пробрались в мою комнату, он неожиданно для меня быстро вышел из нее.

Сказал мне – сиди тихо, я сейчас вернусь – и закрыл меня на ключ. Дурацкие замки в этой квартире! – с досадой высказалась Антонина, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ну, зачем нужно было вставлять во внутренние комнаты замки, которые с двух сторон закрываются на ключ?!

Тоню снова начал колотить озноб, но на этот раз она быстро взяла себя в руки и продолжила говорить:

– Слышимость при закрытых дверях очень низкая, но я все равно слышала шум и какие-то крики.

Я испугалась, не понимая, что происходит. И тут Игнат вошел в комнату, весь в крови и с ножом. Я очень испугалась. Но он, не обращая на меня внимания, прошел в ванную комнату. И лицо у него при этом было такое… такое страшное. Я прибежала в спальню родителей. Мне стало плохо от того, что я увидала. Все вдруг стало как в тумане. В голове шум. Я едва успела написать эсэмэску Инне Витальевне, как появился Игнат… Елизар и, взяв у меня из рук телефон, увел меня снова в мою комнату. Он уже успел вымыть руки и куда-то убрать нож. Он стал что-то говорить мне, но я плохо соображала…

Тоня говорила все торопливее и быстрее. Она опять начала пропускать буквы. Ее глаза словно бы остекленели, прикованные к одной точке, а лицо побледнело так, словно она сейчас упадет в обморок. Гурову пришлось положить свою руку на ее плечо.

– Тоня! – позвал он ее и похлопал по плечу. – Остановись. Помолчи немного и приди в себя.