Человек с лицом убийцы

В комнате было темно, хотя Тоня точно помнила, что дверь в ее комнату должна быть приоткрыта, а в коридоре должен гореть свет. В первый же день возвращения домой она попросила Жанну Валентиновну включать свет на втором этаже, а дверь в свою комнату всегда оставляла открытой. Сама домработница временно (чтобы Тоне не было страшно засыпать вечером) перебралась в соседнюю комнату, комнату для гостей. Их с девочкой отделяла только одна стена, и Антонина, если ей вдруг станет страшно, всегда могла позвать женщину.

И вот теперь в комнате царила тьма, и было непонятно, выключен свет в коридоре или просто закрыта дверь в комнату. Тоня затаила дыхание и прислушалась, но ничего не услышала. Глаза ее начали привыкать к темноте, и теперь она смогла различить смутный темный силуэт у себя в ногах. Кто-то явно сидел на кровати и смотрел на нее. Холодок пробежал у Тони по шее, спине и по ногам. Она хотела пошевелиться, но тело словно парализовало. Тоня сдавленно вскрикнула и тут же почувствовала, как ее рот закрыла чья-то ладонь.

Теперь она узнала того, кто находился в ее комнате. Игнат. Это именно его запах она уловила от ладони, закрывавшей ей рот. Осознание того, что он как тать прокрался к ней в комнату и наверняка собирается убить и ее, и Жанну, придало ей сил, и она резко села на постели, откинув ото рта закрывающую его руку.

– Ш-ш-ш-ш, – зашипел Елизар. Сорвавшись с места и придавив Тоню к постели, он снова закрыл ей рот рукой. – Не шуми. Разбудишь Жанну, – зашептал он ей прямо в ухо.

На каждый его вопрос Тоня или кивала, или качала головой. Она была согласна на все условия Елизара, только бы он не тронул домработницу, которая в последнее время заменила ей семью.

– Я верю тебе. Я знаю, что ты никогда не обманываешь, – все так же тихо проговорил Елизар.

Тоня снова кивнула и почувствовала, как ладонь освободила ей рот.

– Ты такая красивая, особенно когда спишь, – с грустью в голосе сказал Елизар, немного отодвигаясь от Тони и давая ей возможность сесть. – Мне всегда нравилось смотреть на тебя спящую. В такие моменты ты становишься такая нежная и беззащитная, что мне отчего-то всегда хотелось плакать, – признался он.