Человек с лицом убийцы

Он ходил в секцию волейбола и, говорят, неплохо играл в него.

– А куда он именно ходил, вы не знаете?

– К сожалению, не знаю. Но вы поинтересуйтесь у его родителей, – посоветовала она.

– Да я бы спросил, – отвел глаза Крячко и посмотрел в окно. – Только вот родителей Елизара убили недавно.

– Какой ужас! – пораженно выдохнула Светлана Эдуардовна. – А их домработница? Она когда-то была няней Елизара и осталась у них, когда он вырос. Она жива?

– Да, Жанна Валентиновна жива, – ответил Крячко.

– Точно, ее звали Жанна Валентиновна, – покивала головой Галактионова.

 – Я теперь вспомнила ее имя. Родители у Елизара все время были в разъездах, и на родительские собрания приходила практически все время она.

– Хорошо, я узнаю у нее о волейболе, – ответил Станислав.

Тут в коридоре прозвенел звонок, оповещавший об окончании урока, и он встал.

– Спасибо вам, Светлана Эдуардовна, за помощь. Не буду больше вас задерживать. У вас, наверное, сейчас урок будет.

– Да, у седьмого «Б» сейчас урок физики, – улыбнулась Галактионова и тоже встала.

 – Я правильно поняла, что вы ищете убийцу Елизара? Его ведь так и не нашли тогда?

– Да, правильно, – коротко ответил Крячко и хотел выйти из класса, но передумал и, развернувшись, достал из папки снимок, сделанный с видеокамеры подъезда.

– Светлана Эдуардовна, посмотрите, пожалуйста, на этот снимок и скажите, знаком ли вам этот человек, – протянул он фотографию учительнице.

Женщина подошла и, взяв в руки фото, внимательно посмотрела на изображение, а потом удивленно глянула на Крячко.

– Если бы я сама не побывала на похоронах Елизара, я бы сказала, что это он, – уверенно заявила она.

Станислав взял из ее рук снимок, молча кивнул, прощаясь, и вышел в коридор, заполненный возбужденной толпой гимназистов, которые с деловым и не очень деловым видом сновали туда-сюда, переходя из одного класса в другой. И снова Крячко накрыла волна воспоминаний о школьной беззаботной жизни. Правда, тогда ученик Станислав Крячко совсем даже не считал свою жизнь беззаботной, а, наоборот, тяготился и уроками, и домашними заданиями.

Это теперь, с высоты своей взрослости и постоянной занятости на службе, школьная пора казалась ему верхом блаженного ничегонеделания.

Станислав вышел на крыльцо и немного постоял, отходя от сутолоки и броуновского движения, царившего в гимназических коридорах, а потом пошел к воротам, за которыми стояла его машина, тихонько насвистывая и щурясь на солнце.