Терпеливый Андрей снова и снова шарил по полкам, просматривая и перечитывая наклейки, и как раз, когда он в сотый раз туповато смотрел на папку, подписанную «Гладкова», в кабинете появился Максим Максимович, собственной персоной.
— Андрей, ты что тут без руководства шаришь? — спросил он без особого интереса, но строго.
Пельмень нашелся:
— Уточнить кой-чего хотел, по трактору вязкость масла.
— Чего ж у Михалыча не спросил?
— Так нет их. Уехали с товарищем Константинером, еще с утра.
— Ах да, — как бы припомнил Кузнецов, — я и запамятовал.
"
"Подойдя, вынул из Андрюхиных рук папку, уложил в планшет и извлек из него же формуляр на трактор:
— Изволь.
Пельмень пролистал книжечку, сдвинув брови и шевеля губами, Кузнецов поторопил, глянув на часы:
— Тебе помочь?
Андрюха закрыл книжечку, вернул полковнику:
— Я все. Спешите?
— Чего мне спешить, с чего ты взял, — возразил тот, прибирая бумаги, — вот товарищ полковник приказал сворачиваться.
— Уезжаем? — осмелился спросить Пельмень.
— Собственно, работы тут закончили, — объяснял Батя, снимая папки с полок, складывая их и извлекая моток бечевки, — возможно, что и задержитесь.
Скоро станет ясно, — пообещал он и спросил: — Сам-то как, сильно занят?
— Уже нет.
— Тогда подключайся. Товарищ полковник поручил все увязать и перенести в машину.
…К тому времени, как Колька и Яшка добрались к части, все содержимое «канцелярии» было перемещено в «Победу», и сама она как раз выезжала из ворот. Парни быстро скрылись в тень, пропустили машину.
Яшка по-особому присвистнул, Пельмень, закрывая створки, коротко глянул, чуть заметно кивнул: вижу, мол.
— Что значит «сворачиваться»? Куда? — возмутился Анчутка, выслушав новости. — Тут же работы еще!
— То и значит, — повторил Пельмень, — с утра Михалыч с Константинером умчались на груженой полуторке в неизвестном направлении, до сих пор нет. Сейчас вон Батя документы повез куда-то.
— Все документы? — быстро спросил Колька.
— На полках ничего не осталось, — подтвердил Андрей.
— И папку «Гладкова»?
— Это наша, что ли, Ольга? — влез Анчутка.
— Нет, — кратко отозвался Пожарский, и Яшка задумался:
— А кто же?
Пельмень же кивнул:
— Видел, да, а что?
— Нет, ничего, идейка одна, — протянул Колька, — надо сообща обмозговать. Так, мужики, слушайте сюда…
Глава 19
Войдя в комнату и разувшись, Вера Вячеславовна без сил опустилась на табуретку.
Неужели наконец-то заканчивается этот день? Долгий, тягучий, липкий, настоящий ночной кошмар.
