Вот этот-то отставник, инженер-полковник, который недавно устроился на фабрику в отдел снабжения, и уладил дело с подрядом. Акимов сам в части не был, но этот товарищ по поручению командования части звал Сорокина на «прописочный» банкет, что по случаю прибытия строителей был закачен на территории. Не бойца послали, а инженер-полковник прибыл нарочно за рулем черной «Победы».
«Кстати, она не тут ли? Может, и телефон не нужен?»
— Машина где ваша?
— Моя? — удивился хозяин. — Нет у меня машины. Не мой, служебный транспорт.
— Понятно, — вздохнул Акимов. Значит, придется-таки тащиться к соседям.
— Вы не откажетесь пройти со мной в седьмой дом?
— Пожалуйста, только зачем? Боитесь, что я его в сортир спущу?
— Не то чтобы… — начал было мямлить Сергей, но Кузнецов справедливо заметил:
— Товарищ Акимов, если бы я хотел скрыть что-то от власти, не стал бы за вами посылать.
— Так почему не позвонили ноль-два, как положено?
— Я и пытаюсь втолковать, — проворчал полковник, начиная раздражаться. Гладко выбритые скулы заалели.
— Момент личного характера имеется. И еще одна персона.
— А. Понимаю, — наконец сообразил Акимов, припомнив рапорт Пожарского, — так можем и ее прихватить, персону-то.
Тонкие губы дрогнули, можно сказать, что Кузнецов улыбнулся, и оттого лицо у него стало куда приятнее. Мрачноват инженер-полковник, если не сказать угрюм.
— Если только волоком. Идти она не может.
Акимов вздохнул. Кузнецов, помявшись, решился:
— Товарищ оперуполномоченный, покурим? Давайте попробую по возможности все обсказать подробно.
Глава 7
Они вышли на кухню.
— Прошу вас, — Кузнецов указал на стул, придвинутый к роскошному дубовому столу.
«Накрыто на троих. Самовар, чайные приборы — чашки, блюдечки, варенье, две рюмки, фужер, полбутылки шампанского. Любопытно. Что, товарищи военстроители шампанское из рюмочек потребляют?»
Полковник, отодвигая стул для себя, чем-то звякнул, и, рыча, прокатилась по доскам пола бутылка.
— Вот косолапый, — выругал себя хозяин, поднимая пустую посуду.
«Молдавский-то коньячок.
Ах да, откуда их перевели-то? Вроде бы Кишинев, Николаич упоминал. К этому и коньячок…»
Полковник предложил сигарету «Кэмел». Выкурили по одной в молчании — Акимов с превеликим удовольствием, хозяин — без, очевидно, за компанию, старательно обдумывая, с чего начать. И, наконец, заговорил:
— Ивана бросила жена. Красивая, но стерва, вертихвостка, а у него к тому же силенок поубавилось после ранения.
Сергея как будто дернуло, рука сама потянулась к плечу.
