То есть переживать и думать, думать, думать…
У главбуха продолжалось тихое беснование, переходящее в язву желудка: «Скажите на милость, как проводить мне все эти нововведения? Откуда взялись эти вещи, которые должны быть взяты на баланс, а как я их возьму, на каком основании? Или недалек тот день, когда при инвентаризации будут обнаружены котельная или железнодорожные пути?»
Вера Вячеславовна чуть не застонала.
Ветка. Железнодорожная. По больному бьет, хорек скрипучий!
Разговор о том, чтобы соединить производство особым ответвлением с путями, на самом деле был, и не раз, и наверху.
К тому же ветка сама, узкоколейная, была тут аж с одна тысяча восемьсот сорок первого годика. Имелся подъездной путь и широкая колея, связывавшая ее территорию со станцией. Но революция, национализация, разруха, война и бомбежки — так что теперь вместо всего этого лишь грязь, по сезону заросли. А ведь достаточно приложить руки, опытные в строительстве. И Максим Максимович заверил, что все возможно, и в сжатые сроки, и, как и положено, в режиме жесткой экономии без потери качества.
Не было оснований не доверять."
"Чем вечно недовольны все эти счетоводы? А вот, извольте: и что такое эта артель «Дорстрой», и почему документы исходят от нее, и оплата поступает на ее счета в межобластной Кишиневской конторе Промбанка? Откуда взялась взрывчатка, которой так споро ликвидировали развалины старого цеха, разбомбленного еще в декабре сорок первого?
Но ведь главное — результат.
Периоды простоя резко сократились! Практически не бывает их без веских причин. Тележки страшные изгнаны, те самые, которые девчонки едва с места трогали даже порожними, которые выбивали ямы по полу и портили стены, которые к машинам нельзя было подкатить, и работницы ровницу тягали на руках или чуть не в подоле. Что за чудесные тележки теперь! Дюралюминий, легкие, подвижные, колеса на резине — вся фабрика рыдает от счастья.
А как облегчила работу диспетчерская с телефонами! И никаких проблем теперь и со смазочным материалом, всего вдоволь, в хранилище порядок, красота, медные баки — с веретенным и машинными маслами — надраены так, что глядеться можно, бидоны новехонькие, чистые.
Двор освобожден от постылого хлама, который накапливался все то время, когда вкалывать надо было без перерыва и не было времени оглядеться и навести порядок.
А уж общежитие — слов нет, какая красота.
