Человек закона

Всех тех людей ты убил попусту. Спасался в панике, когда никто за тобой не гнался.

— Врешь!

— Нет, Лэнг. Я не вру. Так все было. Джордж Ригинз до этого дорылся и собрался сказать Блоссом, чтобы с тобой не связывалась. Как раз тогда ты его убил. Ты совершил все ошибки, какие только можно было совершить. Вырезал клеймо: я тут же понял, что-то здесь не так. Ты упустил из виду, что в западных городках на клейма обращают внимание. Я всего-навсего спрашивал да спрашивал, пока не нашел обратившего внимание именно на это.

Обе руки Лэнга виднелись над краем стола, и он улыбался — той ослепительной, мальчишеской, дружелюбной улыбкой, которая так всем нравилась. О которой Лэнг знал, что она людям нравится.

— Ну что же, Борд, пора прощаться, так? Жаль мне, что ты так далеко прогулялся — и без толку.

Его левая рука мгновенно упала, стиснув правое запястье Чантри, а правая рука Адамса устремилась за оружием.

Борден не сопротивлялся. Он смотрел Лэнгу прямо в глаза, пока дуло револьвера не начало подниматься над краем стола.

Ствол винчестера находился в немногих дюймах от живота Лэнга, когда из него вырвалась пуля, и в тот же миг Чантри вскочил на ноги, с силой толкнув стол на сидевшего напротив. Более крупный из противников упал на спину, Борден Чантри перевел рычажок на своей винтовке и стоял, глядя на Лэнга вниз.

Равнодушным пинком выбил у него кольт.

Несколько человек вошли и смотрели. Лэнг с пола впился в него взглядом.

— Черт тебя дери, Борд! Всегда ты был непроходимый болван! Никогда своей пользы не видел! Ты мог получить… да я бы тебе полтыщи дал, только чтобы ехал домой! Дурак ненормальный!

Его рука потянулась к поясу.

— Гляди, чтоб тебя зараза, у меня…

Ничего, кроме жалости, Борден Чантри не ощущал в эту минуту.

— Лэнг, нет у тебя ничего. Ничего совершенно. Даже нескольких секунд нет.

Был тогда какой-то момент, когда он, казалось, понял.

— Борд! — взмолился он. — Пожалуйста, мне…"

"Чантри отступил назад и взглянул на стоявших в дверях мужчин.

— Извините за беспокойство, джентльмены. Как я уже говорил, дело это частное.

На спинке стула, на котором сидел Лэнг, висела пара седельных сумок. Чантри подобрал их с пола. На коже выжжено раскаленным клеймом «ЭД Г» — Эд Гейли.

Последняя кража Лэнга. Небольшая сумма, какую, как он знал, Блоссом держала в доме.

В сумке лежал кожаный мешочек с несколькими золотыми. Деньги Сэкетта.

— У него есть монеты, — сказал Чантри. — Довольно много, думаю.