Человек закона

Она такая, весь мир готова прижать к сердцу. И Джонни ей всегда нравился. Старые приятели были они с Джонни, прямо сказать.

— Надо думать. Земли здесь много, а вот людей мало. Раньше ли, позже, но все про всех узнают. Всю подноготную про каждого.

— Почему ты так говоришь? — прищурился на него Лэнг.

— Ну, ты же знаешь, как оно. Где мало народу, какие могут быть секреты. На Востоке они порой думают: вот приеду сюда и затеряюсь — ищи ветра в поле. Кукиш. В этих краях пальцем пошевелить нельзя, чтобы об этом не узнали.

Лэнг отпил кофе.

— Тогда поймать твоего лиходея будет нетрудно, так ведь? — Улыбнулся. — Если я могу чем помочь, зови, не стесняйся. Поехать куда, порасспросить кого… что угодно в этом духе.

— Спасибо, Лэнг. Ценю. — Чантри встал на ноги. — Нужно бы Хайэта повидать, но пусть подождет. Бесс начнет волноваться.

— Не пройтись ли с тобой? Или вот еще что: если хочешь пойти к Хайэту, я могу отнести это седло к тебе домой. В сарае держишь такие вещи, так?

— Угу, только я уж его сам понесу.

Он взял седло под мышку и вышел из двери. Солнечное излучение ударило его, словно обухом. Чантри постоял на пороге, прикрыв глаза от слепящего света. Затем прошел до угла ресторана, повернул и направился к себе домой.

Бесс отворила ему дверь.

— Борден! Я так беспокоилась! Все хорошо?

Он кивнул и боком начал пролезать вместе с седлом в двери.

— Борден, я прошу тебя! Не тащи это старье в дом!

— Иначе нельзя. Надо иметь его при себе. — Чантри ткнул в него пальцем.

— Ну, Борден. Оно старое и вонючее. Оставь его в конюшне, пожалуйста.

— Не получится. Оно должно быть рядом. Да и Том давно седло хочет. Может быть, сумею починить для него это. Ему по душе придется ездить в седле старого маршала. Все парни в городе лопнут от зависти.

— Ты же знаешь, что я об этом думаю. — Голос Бесс зазвучал резко. — Не хочу я для Тома такой жизни. Пусть из него вырастет джентльмен. Врач, или адвокат, или что-нибудь в этом роде. Человек свободной профессии.

Препирательство было давнее и возобновлять его сейчас у Чантри не было настроения.

— Мне кажется, Том должен решать за себя сам, — мирно ответил он. — Возможно, жизнь у меня сложилась не лучшим образом, но я чувствовал себя свободным, верхом, на широкой равнине под высоким небом. Ты можешь этого не понимать, но для меня это было чистое наслаждение.

— Для тебя — да. Но Том будет жить в другом мире, и там не будет всех этих скачек и стрельбы.