Чемоданчик Пандоры

 – Сверху что собираешься надеть – пальтишко свое на рыбьем меху?

– Ну и что? – Вера обиделась. – Оно, конечно, не новое, зато сидит хорошо.

– Это точно, – вздохнула Надежда, – да только ты в нем за пять минут окоченеешь. И вид у тебя какой-то бедноватый, на Биржу такие не ходят.

– Сами-то тоже не в бриллиантах! – вконец разобиделась Вера.

– Ладно, есть у тебя какая-нибудь одежда, в которой тебя муж не видел? – решительно осведомилась Надежда. – Уж извини, конечно, но этот синенький скромный платочек, что у тебя на шее, мне и то уже надоел.

Вера послушно принялась рыться в шкафу и вытащила брюки и куртку.

– Господи! – ахнула Надежда. – Да она коричневая! Как тебе пришло в голову купить вещь коричневого цвета! Коричневый вообще мало кому идет, а у тебя глаза серые!

– Но сейчас-то мне не нужно никого соблазнять, главное – чтобы муж не узнал!

– Точно! – малость присмирела Надежда. – Давай переодевайся!

Она выискала в шкафу теплый серый свитер и яркий трехцветный шарф.

– Как он там оказался? – удивилась Вера.

 – В жизни его не видела.

Шарф пришелся очень кстати: Надежда обмотала им Веру, так что видна была только макушка.

– Пора! – сказала она. – Едем!

Ромка отпустил их довольно спокойно."

"Проснулся Кулик на рассвете от неудобного положения, от мучительной головной боли и от холода. Какое-то время он не мог сообразить, где находится, и даже вообразил под воздействием вчерашнего рассказа, что непонятным образом очутился в морге. Однако, разглядев полутемный подвал и двух своих новых знакомцев, вспомнил все и чрезвычайно расстроился.

Расстроился он не оттого, что так низко пал и провел ночь в обществе таких опустившихся личностей. Нет, как всякий интеллигент, он боготворил народ и соприкосновение с ним считал за большую честь. Расстроился же Валентин, вспомнив, что совесть его нечиста, что он не может более считаться порядочным человеком, поскольку участвовал, хотя и невольно, в похищении злополучного чемоданчика.

Пятно со своей репутации нужно было смыть, причем сделать это следовало немедленно.

Не подумав о том, как он выглядит после ночи, проведенной в грязном подвале, да еще после выпитого накануне зелья, Валентин Марленович встал, покачиваясь, и отправился к дому недавно еще любимой женщины. Отправился, чтобы признаться во всем ее обокраденному мужу и принять на себя весь страшный заряд его справедливого гнева.

Как настоящий рыцарь, Кулик не собирался рассказывать о том, какую роль сыграла в этой некрасивой истории Лариса.