Толли с чайным подносом и сэр Джордж прибыли одновременно. Кларисса оказала супругу вполне теплый прием, вяло протянув ему руку. Он поднес ее ладонь к губам, потом наклонился и одним резким неуклюжим движением быстро прижался к ней лицом. Кларисса вскрикнула, визгливо и пронзительно:
– Дорогой, это прекрасно! И какой ты молодец, что нашел кого-то, кто доставил тебя сюда.
Сэр Джордж, даже не взглянув на Корделию, угрюмо спросил:
– С тобой все в порядке?
– Конечно, дорогой.
А ты думал, что нет? Как трогательно! Но, как видишь, я здесь, все еще как герцогиня Амальфи."
"Корделия оставила их одних, решив, что сэр Джордж захочет побеседовать с супругой наедине. Потом она подумала, стоит ли рассказать ему о гравюре, подсунутой под дверь. В конце концов, именно он ее нанял. Однако отправила его к ней Кларисса. Кларисса была ее клиентом. И Кларисса платила ей за защиту. Что-то подсказывало ей, что пока не следует сообщать ему новости, по крайней мере до конца спектакля.
А потом она вспомнила о пропавшей мраморной ручке. Удивившись приезду сэра Джорджа, она даже забыла о ней на время. Но теперь этот бледный образ сиял в ее воображении леденящим душу светом, как дурное предзнаменование. Должна ли она хотя бы предупредить сэра Джорджа, что изваяние пропало? Но в чем смысл такого предупреждения? Это была всего лишь скульптурная копия детской ручки, ручки давно умершей принцессы.
Каким образом она могла навредить кому-то? Почему в этих пухлых пальчиках сосредоточилась такая зловещая сила? Она даже себе не могла объяснить, почему для нее было так важно, чтобы Кларисса не узнала о пропаже. Она убеждала себя, что любое упоминание об этом изваянии может расстроить Клариссу, ведь оно привело ее в ужас. Значит, она поступила правильно, попросив Эмброуза ничего не говорить, по крайней мере до конца спектакля? Тогда с какой стати рассказывать сэру Джорджу? Он даже не видел эту руку.
У них и так будет достаточно времени, когда Эмброуз начнет искать ее и расспрашивать гостей после пьесы. Так и пройдет этот вечер. Осталось пережить лишь день. Корделия осознавала, что мысли ее не вполне ясны. Кое-что удивляло ее и сбивало с толку.
