Бакли отметил про себя, что ему никогда не приходилось слышать слово «ошибка» из уст Грогана, и его эйфория сменилась легким беспокойством. Он подумал о сэре Чарлзе Коттрингеме, который сейчас прохлаждался в театре, о главном констебле, а также о том, что в понедельник новость появится во всех газетах: «Жену баронета забили до смерти в замке на острове»; «Известная актриса убита». Это было не то дело, которое полицейский, надеявшийся на карьерный рост, мог позволить себе проиграть. Бакли недоумевал, что такого было в этой комнате, в жертве, в орудии убийства, быть может – в самом духе острова Корси, что диктовало столь удручающую осторожность.
Мгновение оба молчали. Вдруг послышался рев – моторная лодка обогнула восточную оконечность острова, подняв широкую волну, которая плеснула на пристань. Гроган заметил:
– Доктор Эллис-Джоунз, как всегда, решил появиться весьма эффектно. Он сообщит нам то, что мы уже знаем: перед нами женщина, и она мертва. Потом он объявит о том, о чем мы догадались сами: ее смерть наступила не в результате несчастного случая или самоубийства, и произошло это между часом двадцатью и двумя сорока пятью.
После этого мы наконец возьмемся за дело и выясним, что нам могут сообщить подозреваемые. И начнем с баронета.
Глава двадцать четвертая
Было почти полпятого, и Эмброуз с Айво, Роумой и Корделией стояли на пристани, глядя, как «Шируотер» увозит актеров в Спимут, огибая восточную оконечность острова и исчезая из виду. Эмброуз сказал:
– Что ж, возможно, их лишили звездного часа под светом софитов, но едва ли они могут жаловаться на то, что день выдался скучным.
Новости об убийстве Клариссы к ужину разнесутся по всей стране. Это означает, что на рассвете можно ожидать нашествия журналистов.
– Что вы собираетесь делать? – спросил Айво.
– Я никому не позволю высадиться на остров, однако не так жестоко, как де Корси во временя чумы. Тем не менее остров – моя частная собственность. И я дам указания Мунтеру переадресовывать все звонки в полицию Спимута.
Полагаю, у них есть отдел по связям с общественностью. Пусть они этим и занимаются.
Корделия, все еще в своем хлопковом платье, дрожала. Яркий день уже начинал угасать. Скоро наступит прекрасный переходный момент, когда закатное солнце сверкнет последними, самыми яркими лучами, подчеркнув цвет травы и деревьев, так что сам воздух наполнится зеленым сиянием. Тени уже удлинились и тяжело легли на террасу.
