Когда он собрался уйти вместе со шкатулкой или без нее, она сняла ватные подушечки с глаз и увидела его. В панике он убил ее, схватил шкатулку и сбежал тем же способом, каким проник внутрь.
– При этом он заранее озаботился тем, чтобы вооружиться мраморной рукой, которая, если верить вашим показаниям, исчезла из витрины в промежуток времени между полуночью и шестью часами пятьюдесятью пятью минутами утра, – произнес Гроган.
– Я не думаю, что он вооружился чем-либо, кроме смутного желания сделать что-то плохое.
Моя теория состоит в следующем: он использовал то, что оказалось под рукой, как бы ужасно это ни звучало. И он взял это с прикроватной тумбочки вместе с цитатой из пьесы, разумеется.
– А кто, как вы полагаете, положил их туда? Дверь комнаты была заперта, если помните.
– Не думаю, что тут есть какая-то тайна. Сама мисс Лайл и положила.
Гроган спросил:
– Для того чтобы довести себя до истерики предметом, который внушал ей ужас? Или же с целью снабдить злоумышленника на тот случай, если он заглянет на огонек, подходящим орудием убийства?
– Для того чтобы поблизости оказался предмет, на который можно свалить неудачу на сцене.
И, боюсь, скорее всего так бы и произошло. К тому же у нее могли быть скрытые мотивы. Сложная личность мисс Лайл оставалась загадкой и для меня, и, подозреваю, для ее супруга.
– Вы намекаете, что этот молодой, импульсивный, не рассуждающий убийца вновь положил ватные подушечки ей на глаза? Таким образом, два аспекта его личности, о которых мы говорим, вступают в противоречие.
– Он вполне мог это сделать. Вы эксперт по убийствам, а не я. Можно придумать причину, если пораскинуть мозгами. Может, она так «смотрела» на парня, что он сорвался. Он просто не мог не прикрыть эти мертвые укоряющие глаза. Вероятно, такое предположение – плод слишком бурной фантазии, но оно не лишено здравого смысла. Убийцы часто ведут себя странно. Вспомните дело Гаттериджа, главный инспектор."
"Рука Бакли дернулась на тетради для записей в твердой обложке.
Он подумал: «Боже, он что, делает это специально?» Эта небольшая дерзость, разумеется, была намеренной. Но откуда Горриндж мог узнать о привычке шефа ссылаться на старые дела? Он поднял глаза, но не на Грогана, а на Горринджа, и увидел на его лице невинное выражение. И именно к нему обратился Горриндж:
– Задолго до вас, сержант, констеблем был Гаттеридж, которого в 1927 году застрелили два угонщика на Эссекс-кантри-лейн.
