– Мне никогда не нравились полицейские, и я не особенно им доверяла, но всегда принимала как должное то, что, если столкнусь с таким серьезным преступлением, как убийство, буду сотрудничать с ними настолько, насколько это возможно. Я хочу, чтобы убийцу Клариссы поймали. Разумеется, хочу. Тогда почему чувствую, будто должна защищать себя? Почему веду себя так, будто Гроган и Бакли объединились против меня? И это так унизительно – постоянно ловить себя на том, что ты лжешь, лжешь, и боишься, и стыдишься чего-то.
– Я знаю. Я чувствую то же самое.
– Мне кажется, Джордж тоже ничего не сказал им о нашей ссоре. Как и Толли, судя по всему. Кларисса отправила ее за дверь, когда мы разговаривали, но она, должно быть, обо всем догадалась. Как вы думаете, что она собирается делать? Шантажировать меня?
– Уверена, что нет, – ответила Корделия. – Но, думаю, она все знает. Она находилась в ванной, когда я была в комнате, и, вероятно, все слышала. Кларисса рвала и метала.
– Она и со мной рвала и метала и была весьма агрессивна.
Если бы я была способна на убийство, я бы сделала это тогда.
Мгновение они молчали, потом Роума сказала:
– С чем я не могу смириться, так это с тем, как старательно мы избегаем разговоров о том, кто ее убил. Мы даже не поделились тем, что рассказали Грогану. С момента убийства мы ведем себя как совершенно незнакомые люди, ничего друг другу не говорим и не задаем вопросов. Вам не кажется это странным?
– Не особенно. Мы застряли здесь все вместе.
Жизнь станет и вовсе невыносимой, если мы начнем обвинять и упрекать друг друга или разделимся на клики.
– Полагаю, что так. Но, думаю, я не смогу продолжать в том же духе: не знать и даже не говорить об этом, притворяться, поддерживать светский разговор, все время думать об одном и том же, изо всех сил стараясь не встречаться ни с кем взглядом, мучаясь сомнениями, запирая двери по ночам… Вы свою запираете?
– Да, хотя не знаю почему. Я ни на мгновение не верила, что на острове завелся маньяк-убийца.
Жертвой могла стать только Кларисса. Ее убили не случайно. Но я действительно запираю дверь.
– От кого? Как вы думаете, кто это сделал?
– Один из нас, – произнесла Корделия. – Один из тех, кто ночевал в замке в ночь с пятницы на субботу.
– Это я знаю. Но кто именно?
– Не имею понятия. А вы?"
"Ветка в руках Роумы превратилась в тонкую облезлую палочку. Она отшвырнула ее, нашла другую и вновь взялась за методичное уничтожение листьев.
