Корделия решила, что ее короткое путешествие и это странное поручение имеют огромное значение. Миновав несколько пустых коридоров, она вошла в кухню и взяла две неглубокие чашки из буфета с мрачной решительностью, будто невидимые зрители следили за каждым ее движением. Когда она вернулась в кабинет, ей показалось, что никто не сдвинулся с места.
Эмброуз с серьезным видом поблагодарил ее и поставил чашки рядом на столе. Потом направился к витрине и вернулся с круглой доской и цветными шариками для игры в марблс.
Это была доска маленькой принцессы Виктории.
– Каждый из нас возьмет по шарику, – сказал он. – Потом мы закроем глаза, только не подглядывайте, прошу вас, и бросим их в чашки. Куда бросать, запомнить несложно: левая чашка в пользу дурного поступка, правая – в пользу добродетели. Вы видите, что я даже поставил ручки так, чтобы вы не перепутали. Когда услышим, как пять шариков упали на дно, откроем глаза. Весьма удобно, что Роума не ходила на ужин. Едва ли кому-то удастся вступить в сговор.
– Вы теряете время, Горриндж. – Сэр Джордж впервые подал голос. – Лучше немедленно позвонить в полицию. Очевидно, что надо сказать Грогану правду.
Эмброуз взял шарик – к выбору он подошел со всей ответственностью, тщательно рассмотрев нарисованные на нем разводы, словно был экспертом в таких делах.
– Если вы этого хотите, так и голосуйте.
– А потом вы решите провести второй тур, чтобы решить, расскажем ли мы полиции о первом? – спросил Айво, но шарик взял.
Корделия, Саймон и сэр Джордж последовали его примеру.
Корделия закрыла глаза. На секунду воцарилась тишина, а потом она услышала, как в чашку со звяканьем опустился первый шарик. Почти сразу туда же упал и второй, затем третий. Корделия вытянула руки. Кто-то на секунду прикоснулся к ней ледяными пальцами. Она нащупала чашки и накрыла рукой каждую, чтобы исключить вероятность ошибки. Потом бросила шарик в правую чашку и через секунду услышала, как на дно чашки приземлился последний шарик. Звук показался ей неожиданно громким, словно шарик бросили с большой высоты.
Она открыла глаза. Все остальные моргали, будто провели в темноте целые часы, а не несколько секунд, а потом одновременно заглянули в чашки. В правой лежало три шарика.
Эмброуз сказал:
– Что ж, это все упрощает. Мы расскажем правду и, разумеется, умолчим лишь об этом маленьком развлечении. Мы вместе пришли в кабинет, и вы все сидели тут в подавленном состоянии, пока я звонил в полицию.
