Черная метка

Пуля, которая вошла в шею Ким Люонг и порвала сонную артерию, повредила также позвоночник между пятым и шестым шейными позвонками, мгновенно парализовав ее. Женщина была в состоянии дышать и говорить, но не могла двигаться, когда убийца волок ее по проходу и кровь лилась на полки с продуктами. Руки были беспомощно раскинуты, поэтому она не могла зажать рану на горле. Я представила ужас в ее глазах. Услышала тихие стоны умирающей женщины, подозревающей, что случится с ней дальше.

– Проклятый ублюдок! – произнесла я.

– Жаль, что теперь таких сволочей казнят при помощи инъекций, – зло сказал Марино. – Их нужно поджаривать. Они должны задыхаться в душегубках, пока не выскочат их хреновы глаза. Вместо этого мы провожаем их в спокойный вечный сон.

Я быстро сделала обычный Y-образный надрез от ключиц до грудины и дальше, к лобковой кости.

– Думаешь, любой человек сможет со спокойным сердцем всадить иглу со смертельным уколом ему в руку, док? Сможет пустить газ или, пристегнув преступника к электрическому креслу, включить рубильник?

– Я часто об этом думаю, – продолжал Марино.

– Я бы тебе этого не советовала, – заметила я.

– Я уверен, что сможет, – не успокаивался он. – И знаешь, что еще? Я думаю, некоторым это понравилось бы, только они боятся признаться в этом даже самим себе. Иногда мне и самому хочется кого-нибудь убить.

Я покосилась на него. Кровь забрызгала пластиковую маску и пропитала длинные рукава его халата.

– Вот теперь ты меня действительно беспокоишь, – сказала я, не покривив душой.

– Понимаешь, по-моему, многие чувствуют то же самое, только не признаются в этом.

Сердце и легкие Ким Люонг были в пределах нормы.

– По-моему, это чувствует большинство.

Марино становился все более воинственным, как будто ярость по поводу того, что случилось с этой женщиной, заставляла его ощущать себя таким же беззащитным, какой была она.

– Думаю, Люси испытывает такое же чувство, – произнес он. Я взглянула на него, отказываясь верить своим ушам.

– По-моему, она просто ждет возможности.

– Правда режет глаза, так ведь? По крайней мере я признаюсь в этом чувстве. Возьмем, например, козла, который это сделал. Что касается меня, то мне хочется привязать его к стулу за руки и за ноги, засунуть в глотку пистолет и спросить, есть ли у него дантист, потому что скоро он ему понадобится.

Селезенка, почки и печень тоже были в порядке.