Черная метка

Думаю, он хочет оценить ситуацию, прежде чем что-то предпринять, – говорил Баттерфилд Марино.

– Хреново, – произнес Марино. – Когда он появится, будет мокнуть под дождем.

– Сколько человек входили в эту комнату?

– Не знаю, – сказал один из полицейских.

– Если не знаете, значит, слишком много, – заметила я. – Кто-нибудь из вас дотрагивался до тела? Как близко вы подходили?

– Чьи это следы? – показала я на отпечатки. – Мне нужно знать. Ведь если они не ваши, то убийца находился здесь достаточно долго, чтобы кровь успела засохнуть.

Марино взглянул на обувь полицейских. Оба в черных форменных ботинках. Марино присел на корточки и посмотрел на едва различимый рисунок подошвы на паркете.

– Мне нужно начинать, – заявила я, доставая из чемодана тампоны и химический термометр.

– Здесь слишком много народу! – объявил Марино. – Купер, Дженкинс, пойдите займитесь чем-нибудь полезным.

Он ткнул большим пальцем в сторону открытой двери спальни. Они удивленно смотрели на него. Один начал было что-то говорить.

– Заткнись, Купер, – предложил ему Марино. – И оставь мне камеру. Если у тебя был приказ оцепить место преступления, это не означает, что ты должен работать на нем. Что, не можете отказать себе в удовольствии полюбоваться на свою начальницу в таком виде? В этом причина? Сколько еще козлов заходило сюда поглазеть?

– Погодите... – запротестовал Дженкинс.

Марино выхватил у него из рук фотокамеру.

Дженкинс неохотно снял ее с пояса и протянул Марино.

– Идите, – сказал тот.

– Капитан, нам не положено расставаться с рацией.

– Разрешаю нарушить правила.

Марино не стал напоминать, что он отстранен от должности. Дженкинс и Купер поспешно вышли.

– Вот сукины дети! – бросил Марино им вслед.

Я повернула тело Брей на бок. Трупное окоченение уже наступило, а это означало, что она была мертва не менее шести часов. Перед тем как вставить термометр в анальное отверстие, я стащила с нее брюки и взяла мазок на семенную жидкость.

– Нужен детектив и техники-криминалисты, – говорил Марино по рации.

– Девятый, назовите адрес.

– Адрес прежний, – загадочно ответил Марино.

– Принято, Девятый, – сказала женщина-диспетчер.

– Минни, – пояснил Марино.

Я недоуменно посмотрела на него.

– Мы начинали с ней вместе. Она мой агент в диспетчерской.

Я вынула термометр и взглянула наделения.

– Тридцать шесть и одна десятая. Первые восемь часов тело остывает примерно на градус в час. Но она остывала немного быстрее, потому что наполовину раздета.