Черная метка

– Мне хотелось бы, чтобы вы некоторое время пожили У меня, Роза.

– Спасибо. Я лучше останусь у себя.

– Я буду чувствовать себя спокойнее, если вы будете рядом.

– Доктор Скарпетта, всегда что-то случается, разве не так? Всегда найдется какой-нибудь злодей. Я должна жить собственной жизнью. Не следует быть заложником страха и старости.

В раздевалке я надела пластиковый передник и хирургический халат. Пальцы не слушались: я никак не могла справиться с завязками и постоянно что-то роняла. Было зябко, меня лихорадило, словно я заболевала гриппом.

Меня радовало, что я могла надеть предохранительный щиток, маску и шапочку, натянуть несколько пар перчаток и бахилы и почувствовать себя защищенной от биологических угроз и своих эмоций. Я не хотела сейчас никого видеть. С меня было достаточно разговора с Розой.

Когда я вошла в прозекторскую, Филдинг фотографировал тело Брей, два моих заместителя и три стажера работали с другими трупами, поскольку они поступали весь день. Журчала вода, был слышен металлический перестук инструментов и приглушенные голоса.

Телефоны не умолкали.

Это помещение, сплошь обитое сталью, казалось бесцветным, если не принимать во внимание оттенки смерти. Экстравазат и гиперемия были красного цвета, а посмертная синюшность кожи отливала желтизной. На фоне желтого жира ярко выделялась кровь. Грудные клетки были вскрыты и опустошены, на весах и разделочных досках лежали внутренние органы; в этот день особенно чувствовался запах разложения. Два других трупа – останки подростков, латиноамериканца и белого.

Оба испещрены грубыми татуировками, на телах зияли множественные раны. На их лицах, обычно выражавших ненависть и гнев, царило спокойствие, с которым они, очевидно, жили бы, доведись им родиться в другом районе и с другими генами. Их семьей была банда, домом – улица. Они умерли так же, как жили.

– ...глубокое проникающее ранение. Четыре дюйма на левой боковой поверхности спины, через двенадцатое ребро и аорту, более полутора литров крови в левой и правой полостях грудной клетки, – диктовал Дэн Чонг в микрофон, прикрепленный к костюму хирурга, а Эми Форбс помогала ему за хирургическим столом.

– Есть кровь в дыхательных путях?

– И ссадина на левой руке. Может быть, от последнего падения? Я тебе говорил, что учусь нырять с аквалангом?

– Ха! Желаю удачи. Подожди, пока тебя не заставят нырять в открытом карьере. Вот это действительно здорово. Особенно зимой.

– Боже, – прошептал Филдинг. – Господи Боже.