Черная метка

К тому же у нас большая влажность и соленая вода.

– Люси, сколько еще ты будешь работать под прикрытием?

– Тетя Кей. – Она посмотрела мне в глаза и положила ладонь на руку. – Давай не начинать все сначала.

– Понимаю. Ты же не хочешь получить от меня такое же письмо.

Ее руки твердо держали кремовый листок бумаги.

– Не говори так, – попросила я со страхом.

– А я не хочу получить такое письмо от тебя.

Слова Бентона подействовали на меня с той же силой и остротой, как и этим утром, когда сенатор Лорд принес письмо.

Я опять словно услышала его голос. Увидела его лицо и любовь в глазах. Люси читала очень медленно. Когда закончила, некоторое время молчала.

– Никогда не присылай мне такие письма, – наконец произнесла она. – Не хочу даже видеть их.

Ее голос дрожал от боли и гнева.

– Какой в них смысл? Еще раз огорчить любимого человека? – спросила она, вставая с кровати.

– Люси, ты знаешь, что он хотел им сказать. – Я вытерла слезы и обняла племянницу. – Глубоко внутри ты знаешь.

Я отнесла письмо на кухню, чтобы с ним ознакомились остальные. Прочитав письмо, Марино долго сидел, глядя в ночное окно, с безжизненно упавшими на колени руками. Джо, напротив, в нерешительности встала, не зная, что делать.

– По-моему, мне нужно выйти, – несколько раз повторила она. – Он хотел, чтобы присутствовали вы трое. Наверное, я лишняя.

– Если бы Бентон тебя знал, он наверняка захотел бы, чтобы ты осталась.

– Никто не уходит. – Марино произнес это так, словно навел пистолет на нескольких подозреваемых.

 – Это касается всех нас. Черт побери.

Он встал из-за стола и потер лицо руками.

– Вообще-то жаль, что он это сделал. – Марино посмотрел на меня. – Ты мне тоже отправишь такое письмо, док? Если у тебя есть насчет этого какие-нибудь идеи, забудь их раз и навсегда. Мне не нужны послания из склепа.

– Пошли готовить пиццу, – предложила я.

Мы вышли во внутренний дворик, и я, разложив тесто на противне, поставила его на решетку гриля.

Полила соусом и разместила сверху кусочки мяса, овощей и сыр. Марино, Люси и Джо сидели в металлических креслах-качалках, поскольку я не позволила им помогать. Они пытались поддерживать беседу, но безуспешно, потому что разговаривать никому не хотелось. Я осторожно, чтобы не загорелись угли, побрызгала пиццу оливковым маслом.

– Вряд ли Бентон свел вас вместе, чтобы вы огорчались.

– Я не огорчаюсь, – сказал Марино.

– Нет, огорчаешься, – возразила Люси.