Черная метка

 – На случай если она подаст в суд. Что, вероятно, скоро последует. Доброе утро, Марино.

– Ты говоришь об этой идиотке, которую я упрятал за решетку? – спросил он, посасывая конфету.

– Точно, – вспомнила я. – То дело расследовал ты.

– Поэтому, надо понимать, на меня тоже подадут в суд?

– Возможно, – пробормотала я, шурша пачкой вчерашних телефонных сообщений. – Почему все звонят, когда меня не бывает на месте?

– Мне уже почти нравится, что на меня подают в суд, – признался Марино. – Это придает мне значительности.

– Не могу привыкнуть к вашей форме, капитан Марино, – сказала Роза. – Мне нужно отдавать честь?

– Не искушай меня, Роза.

– Я думала, твоя смена начинается в три, – проговорила я.

– Когда на меня подают в суд, я утешаюсь тем, что за все платит город. Ха-ха. Пошли они к черту.

– Посмотрим на твое "ха-ха", когда тебе придется заплатить самому и ты потеряешь свой грузовик и надувной бассейн. Либо все елочные гирлянды или, Боже упаси, запасные предохранители для электрощитка, – предупредила Роза, в то время как я закрывала и открывала ящики письменного стола.

– Кто-нибудь видел мои авторучки? – спросила я. – У меня не осталось ни одной. Роза, где авторучки "Пайлот"? В пятницу у меня лежала по крайней мере одна коробка. Я хорошо помню, потому что в последний раз покупала их сама. И Боже мой, "Уотерман" тоже пропал! – Я же предупреждала, чтобы вы не оставляли в столе ничего ценного.

– Пойду покурю, – сказал Марино. – Я по горло сыт этими офисами для некурящих. В твоем заведении полно трупов, а государство беспокоится о курении.

– Черт побери! – Я с грохотом задвинула один ящик и выдернула другой. – И догадайтесь, что еще пропало? Болеутоляющее, пудра и антиперспирант! – Теперь я разозлилась по-настоящему.

– Деньги на кофе, мобильный телефон Клеты, завтраки, а теперь ваши ручки и аспирин. Теперь я беру сумочку с собой, куда бы ни пошла. В офисе начинают называть этого вора "похитителем тел", – сердито проговорила Роза, – что я ни в коей мере не нахожу смешным.

Марино подошел и обнял ее.

– Дорогая, нельзя обвинять того, кто хочет похитить твое тело, – ласково прошептал он ей на ухо. – У меня возникло такое желание с тех пор, как я впервые положил на тебя глаз, когда начал учить дока всему, что она знает.

Роза с притворной застенчивостью чмокнула его в щеку и положила голову на его плечо. Неожиданно она показалась мне печальной и очень старой.