Черная метка

Когда я отдавала ей любимую летную куртку Бентона, которую он носил в колледже, племянница сказала, что куртка ей не нужна и она подарит ее кому-нибудь другому. Я знала, Люси никому ее не отдала. Она спрятала куртку у себя.

– Нет ничего зазорного, чтобы признаться в этом. По-моему, вам трудно признать, что ничто человеческое вам не чуждо, – донесся голос доктора Вагнера.

Мои глаза прояснились.

– Может быть, вам стоит попринимать антидепрессанты? Я помолчала, прежде чем ответить ему.

– Во-первых, Синклер, ситуационная депрессия – это нормально, волшебные таблетки вряд ли помогут горю.

Во-вторых, у меня твердый характер. Возможно, мне трудно проявлять эмоции на людях и выставлять напоказ самые глубокие чувства. Мне легче сердиться, бороться и упорно работать, чем, ничего не делая, переживать свою боль. Но не нужно думать, будто я отказываюсь от всего на свете. У меня сохранилось достаточно здравого смысла, чтобы понять: горе должно исчерпать себя, его нужно пережить. А это нелегко, когда те, кому доверяешь, начинают отнимать то немногое, оставшееся у тебя в жизни.

– Вы только что перешли с первого лица на второе, – заметил он. – Интересно, осознаете ли вы...

– Не придирайтесь к словам, Синклер.

– Кей, позвольте обрисовать вам трагедию, которая не знакома тем, кто ее не пережил. Она живет собственной жизнью. Она продолжает вызывать ярость, хотя с менее явными проявлениями и менее заметной болью, по мере того как проходит время.

– Я вижу это каждый день.

– А если посмотреться в зеркало?

– Синклер, достаточно тяжело пережить потерю близкого человека, но когда тебе не доверяют и сомневаются в твоей способности полноценно работать, это равносильно избиению и издевательству над лежачим.

Он выдержал мой взгляд. Я только что снова говорила о себе во втором лице и поняла это по его глазам.

– Жесткость процветает там, где с ней мирятся, – продолжала я.

Я знала, что такое зло. Чувствовала его и узнавала, когда встречалась с ним.

– Кто-то воспользовался случившимся как долгожданной возможностью уничтожить меня, – закончила я.

– И вы не думаете, что это похоже на паранойю? – наконец спросил доктор Вагнер.

– Зачем кому-то понадобилось это делать, если, конечно, этот кто-то не красивая и ревнивая женщина?

– Ради власти. Чтобы похитить мою должность.

– Интересно. Объясните, что вы имели в виду.

– Я использую свою власть во благо, – пояснила я.