Черная осень

Уехать из этой столицы, и пусть развлекаются чем хотят! Пусть хоть техно всем составом танцуют! Но…

Вот ни разу Яна не сомневалась, что Хелла приготовит какой-нибудь сюрприз. Ну НЕ МОЖЕТ эта дама без пакостей, не может! Недаром у нее в мире Яны такая родословная!

Ладно еще мать-великанша, хотя это посмотреть надо! Но ведь у нее отец – бог огня. Это по официальной регистрации. А по неофициальной – большего пакостника, чем Локи, на всю скандинавскую мифологию не найдешь. Уж на что асы были непринужденными личностями – и их достал! А это еще надо было умудриться!

И чтобы дочка не в папочку?

Яна не знала, как там у богов происходит рождение-зачатие-оплодотворение, не ее это дело – богам свечки держать.

Так что в пакостях она не сомневалась.

Утешало только одно.

Если вы поссорились с ротвейлером…

А Яна сейчас опаснее любого ротвейлера. Ей достаточно остаться с человеком один на один – и пожелать ему всяких приятностей. И получит человек или инфаркт, или инсульт, или еще что хорошее, и помрет, и никто Яниной вины не докажет.

Да хоть на площадь выйди!

Кто ж в такое поверит?

Яна многообещающим взглядом посмотрела на поезда.

Денек она себе даст отдохнуть. Поваляться на кровати и всласть отоспаться. А потом – Звенигород! Что там у нас из революционного фольклора? Такое, памятное?

Вот насчет крови и тиранов Яна была решительно против. Тоже повадились мебель портить! Троны они кровью врагов обагрят! А оттирать кто будет? Оно недешево стоит, это не скамейка в харчевне…

Народное достояние портить?

Яна вспомнила бессмертного «Ивана Васильевича» – и фыркнула.

Отоспаться, отлежаться пару дней – и собираться. Держись, Звенигород, мы с тобой еще позвеним мальчиками-колокольчиками. Держись! Я иду!

Так по земной пустыне, кинув земную пажить и сторонясь жилья

Утро началось с истерического визга.

Орала Роза Ильинична, и КАК орала.

Вдохновенно! Люстра над ней дребезжала хрустальными подвесками и грозилась развалиться от резонанса.

Виновником визга, пусть и косвенно, был Сталин.

Котяра был представлен окружающим, поставлен на довольствие и ознакомлен с территорией.

Прогулялся по особняку, мимоходом повалялся на белом кожаном диване, поточил когти о фикус (очень уж соблазнительно стоял) – и исчез.

Как оказалось – на охоту.