Черная осень

Все хозяйство напоминало тряпье нищего, из гнилой ткани, на живую нитку, разномастные лохмотья… и что поползет первым?

Но как ни латай – лучше не будет.

Тора Маргарита оказалась единственной искоркой света в окружающем мраке.

Савелий Лукич нашел Илью уже на следующий день. И упал в ноги.

– Тор! Умоляю, помогите!!!

Хоть и был Илья занят по уши, но… мы в ответе за тех, кого выручили.

– Тор, миленький, Творца ради! Определите нас хоть куда на постой! Нельзя в том доме оставаться, как Творец видит, нельзя…

Освобожденцы порезвились там на совесть.

Что могли – сломали, что не могли – изгадили. Мебель? Кажется, ею топили камины. Личных вещей не осталось… Илья махнул рукой да и предложил Савелию Лукичу перевезти все семейство тора Измайлова прямиком в управу. И спокойней им будет, и под присмотром, и…

Наверное, Илья немножко лгал себе.

Но измученная девушка на кровати что-то зацепила в нем. Какие-то потайные струны…

Красота, беспомощность, он – герой, она – спасенная… как тут не отозваться молодецкому сердцу?

Несколько дней тора приходила в себя, рыдала, билась в истерике, но с собой покончить не пыталась.

А потом, постепенно…

Тут Маргарита взяла на себя хозяйство, здесь начала командовать кашеварами, там…

И постепенно, шаг за шагом, сближалась с Ильей.

Нельзя сказать, что у них была душевная близость или они даже целовались. Но что-то начиналось. Там жест, тут улыбка, здесь взгляд… и вот уже протягиваются сотни нитей, которые связывают людей прочнее канатов.

Илья позволил себе пару минут посидеть и помечтать, а потом опять зарылся в бумаги.

– Не смогу я, дедушка!

– Тора, нет у нас другого выхода. И мать на вас, и братец маленький…

– Мне после того… мне все мужчины омерзительны!

– Тора, миленькая, вы ж не хотите, чтобы и с вашей матушкой так поступили?

Тора Маргарита поежилась.

– И братика вашего убьют, на штыки выкинут… я-то старый, жизнь прожил! Меня не жалко! Их пожалейте!

– Да мне даже прикоснуться…

– Я вам средство достану.

Тора Маргарита закрыла лицо руками.

Да, если бы не дед Савва, она бы там и умерла. Вены бы себе вскрыла или удавилась. Она так и хотела сделать, когда ее принесли в убогую комнатушку. Только б ее одну оставили, хоть на пять минут, ей бы хватило! А дед стоял над душой и нудил, нудил… про мать, про брата, про отца, опять про мать, про брата…

И Маргарита сломалась. Поняла, что придется жить.