Черная осень

Самая страшная, брат на брата пойти может, отец на сына, родные друг на друга руки поднимут, семьи расколет, государство дрогнет. А тебе детей поднимать… вот попомни мои слова, придет время – порадуешься, если обережешься.

Прасковья медленно кивнула.

Яна уложила все в принесенный с собой мешок, попрощалась – и ушла.

Прасковья повертела в руках деньги.

Госпожа говорила, а она смотрела на тору и понимала – не врет. Может, молчит о чем, но не врет.

– Мам, – высунулся с печи Васятка. – Мы о том году в Змеином Логе хорошую нору нашли, и поместимся, и снаружи не заметит никто…

И рявкнула бы раньше Прасковья, чтобы дети в Змеиный Лог не бегали (ой, не просто так он назван), еще б и подзатыльник отвесила.

– Завтра сходим с тобой, покажешь, что да как.

По осени и в Змеиный Лог можно, осенью змеи сонные, не до людей им. А если на какую и наткнешься – пусть кусает. Известно же, к осени гады свой яд теряют, закон такой…

А люди туда все равно не ходят.

А она пойдет. И плетень поправить чуток надо. Чтобы отодвигался удобнее: случись что, детям на задний двор шмыгнуть – и в лес нырнуть.

А все ж она и пойдет, и сделает…

Императоры там, политика, война…

Ей детей сберечь надо! Остальное ее не волнует!

С утра Анна одевалась особенно тщательно.

Юбка, блузка, волосы уложить в красивый узел. С последним было сложнее всего. У Анны волосы были малым не до пояса, а Яна таких отродясь не носила.

Обычно волосы она стягивала в непритязательный хвост, но для Анны это было неприемлемо.

Пришлось заплести несколько боковых прядок в тонкие косички, потом подколоть все волосы в узел. Аккуратно, пряди не выбиваются…

Надо бы к хорошему куаферу. Но с этим Анна решила не торопиться.

Это при дворе у них был свой мастер. А здесь, с памятью Яны, она понимала, что, во-первых, дорого, а во-вторых, еще найди хорошего куа… называем правильно.

Ботинки оказались неожиданно удобными. Каблук был непривычен, но с этим Анна справится. Главное – идти медленно и спокойно, не бежать, не торопиться…

Анна боялась этого мира, боялась этих людей, и привычный облик становился ее защитой.

Позвольте, но красятся только продажные женщины!

Даже если и не только, Анна к краске не привыкла. Значит, и начинать не надо.