Чёрная пантера с бирюзовыми глазами (СИ)

– Не хватает! Хочу мороженое.

Во время этого диалога мы постепенно продвигались вперёд, и теперь были первыми перед мобильным шлагбаумом. В моё окно заглянул немолодой усатый полицейский.

– У вас всё в порядке?

– Да, офицер, – кивнула я.

– Нет! – одновременно со мной взвыла Вэнди, размахивая игрушечным пистолетом. – Она не покупает мне мороженое. Арестуйте её!

– Извините, офицер, – виновато взглянула я на полицейского, потом вновь повернулась к Вэнди и прибавила металла в голосе. – Никакого мороженого, пока горло красное!

– А я всё маме расскажу!

– Что расскажешь? Что я тебе мороженое не купила? Так это она мне и велела.

– Я ей не это расскажу. Я расскажу, как ты целовалась с Питером на крыльце. Я всё видел!

Я сделала вид, что аж задохнулась от шока. Краем глаза я видела, что полицейский, усмехнувшись, отошёл от нашей машины и махнул рукой, предлагая нам ехать дальше. Я медленно двинулась вперёд.

– Всё расскажу! Купи мороженое! – продолжала спектакль Вэнди.

– Ты… ты… Маленький, противный!.. – у меня якобы просто не хватало слов от подобной наглости.

– Купи мороженое! – продолжала выть мерзким голосом Вэнди до тех пор, пока мы не отъехали на достаточное расстояние, и нас уже точно никто не смог бы услышать.

– А ты молодчина, – похвалила её я. – Ты заметила – он даже документы у меня не спросил.

Мы, не сговариваясь, дали друг другу пять и радостно рассмеялись.

– Почему Джереми? – спросила она.

– Есть у меня один невидимый друг.

– Он сидел на соседней парте, и у него постоянно текли сопли. Бееее… – скривилась Вэнди.

– Вот спасибочки! Стало быть, я с этим сопливцем целовалась? Всё же придётся купить тебе мороженое – я совсем не хочу, чтобы мама узнала о таком моём позоре.

К моему удивлению, Вэнди вдруг погрустнела.

– Я скучаю по маме. И по папе тоже. Я даже не знаю, где они сейчас, даже не знаю, жива ли мама. – Одинокая слезинка скатилась по усыпанной нарисованными веснушками щеке.

Я съехала на обочину, заглушила мотор, расстегнула наши ремни безопасности и перетащила Вэнди к себе на колени. Словно только и ждала этого, она вцепилась в мою рубашку и разревелась. Я давала ей выплакаться, слегка покачивая и поглаживая по волосам. Я понимала, что последние шестнадцать часов она провела в сильном напряжении, постоянное чувство опасности не давало расслабиться, держало в напряжении и заставляло действовать.