Черная башня

И даже когда принимал необычное решение, его моральные принципы — если тут можно употребить это выражение, хотя сам Дэлглиш никогда этого не делал — оставались ясны и незыблемы. Наверное, болезнь подточила не только его силы, но и волю и способность судить здраво — ибо эта унылая проблема поставила коммандера в тупик. Оставить запечатанное письмо с тем, чтобы Энсти или его преемники вскрыли его в случае новых неприятностей? Нет, к такой театральной и жалкой уловке прибегать и вовсе смешно. Ради Бога, ну почему он не может вынести прямого решения? Как бы Адаму хотелось, чтобы отец Бэддли был жив, как хотелось переложить на его хрупкие плечи эту ношу… Наконец он сказал:

— Я предоставлю вам самой сказать жертвам, что вы во всем виноваты и что такого больше не повторится.

И лучше, чтобы это и правда больше не повторялось. Оправдание выдумайте самостоятельно. Я понимаю, что вам не хватало внимания, как в вашей прошлой больнице, но зачем компенсировать это, заставляя страдать других?

— Они ненавидят меня.

— Разумеется, нет. Вы себя ненавидите. Вы писали письма кому-нибудь, кроме мисс Уиллисон и мистера Каруардина?

Дженни застенчиво покосилась на него из-под ресниц.

— Нет. Только им двоим.

Наверняка лжет, подумал устало коммандер. Скорее всего Урсула Холлис тоже получила письмо. Навредит он или поможет, если спросит у нее самой?

Голос Дженни Пеграм стал сильнее и увереннее. Подняв левую руку, она принялась причесываться, завесив лицо волосами.

— Я никому здесь не нужна. Все меня презирают.

Никто не хотел, чтобы я сюда приезжала. Я и сама не хотела. Вы могли бы мне помочь, но вам тоже нет до этого дела. Вы даже слушать меня не хотели.

— Пусть доктор Хьюсон отвезет вас к психиатру, ему и изливайте душу. Психиатрам платят за то, что они слушают самовлюбленных невротиков. А мне — нет.

Закрыв за собой дверь, Адам пожалел, что ответил так злобно. Впрочем, он знал, что его спровоцировало: внезапное воспоминание о съеженном, уродливом теле Грейс Уиллисон в дешевой ночной рубашке.

Хорошо, подумал Дэлглиш в припадке отвращения к себе, что он решил уйти с работы, раз жалость и гнев могут настолько вывести его из душевного равновесия. Или все дело в Тойнтон-Грэйнж? Это место определенно действовало ему на нервы.

Он быстро зашагал по коридору. Дверь комнаты, соседней со спальней Грейс, отворилась, и коммандер увидел Урсулу Холлис. Она поманила его и откатила кресло, освобождая проход.

— Нас попросили ждать у себя. Грейс умерла.

— Да, я знаю.