Черная башня

Дэлглиш следил, как перекрученная полупрозрачная вуаль стелется по зарослям ежевики и папоротника, увеличивая и искажая очертания, скрывая от глаз тропу. Вместе с туманом пришла неожиданная тишина. Впрочем, Дэлглиш понял, что мыс звенел птичьими голосами, только теперь, когда они вдруг умолкли. Молчание казалось каким-то неестественным. А вот гул моря усилился, стал вездесущим, беспорядочным, угрожающим — словно бы наступал, тесня со всех сторон. Как пойманный зверь, море то глухо стонало в угрюмой покорности, то рвалось на свободу и с ревом бессильной ярости бросалось на высокие камни.

Дэлглиш повернул обратно, сам не зная, далеко ли идти. Возвращение обещало стать трудной задачей. Он утратил чувство направления и мог ориентироваться лишь по убегающей из-под ног полосе утоптанной земли. Однако Адам рассудил, что, если идти медленно, опасность не будет велика. Тропу, конечно, видно с трудом, зато почти по всей длине ее обрамляют заросли ежевики—очень удобный, хотя и колючий барьер, на случай если он вдруг собьется с пути.

В какой-то момент туман вроде бы чуть приподнялся, и Дэлглиш уверенно прибавил ходу. Но это оказалось ошибкой. Хорошо еще, коммандер вовремя осознал, что идет по самому краю пересекавшей дорогу широкой трещины. А полоса, которую он принимал за край движущегося тумана, на самом деле — бахрома пены на утесе в пятидесяти футах под ним.

Черная башня вынырнула из белесой мглы так неожиданно, что в первый момент Дэлглиш просто-напросто расцарапал руку, инстинктивно выставленную вперед, о твердые острые чешуйки стены.

А затем так же внезапно туман поредел, и Дэлглиш увидел вершину башни. Подножие ее тонуло в липкой вихрящейся мути, но восьмиугольный купол с тремя видимыми отсюда щелями бойниц словно выплывал из последних волнистых нитей тумана, чтобы неподвижно повиснуть в поднебесье —эффектный, угрожающе прочный и в то же время бесплотный, как сон. Верхушка башни будто двигалась с туманом — беглое, ускользающее видение; то опустится низко-низко, буквально рукой подать, то поднимется, таинственная и неприступная, над грохочущим морем. Казалось, эта плывущая в облаках вершина не имеет ничего общего с камнями под ладонями Дэлглиша, с твердой землей у него под ногами. Чтобы восстановить равновесие, он припал головой к стене и почувствовал, как холодит разгоряченный лоб реальность — острая и твердая. Что ж, по крайней мере нашлась вполне определенная веха — отсюда он более или менее помнил изгибы и повороты дороги.