Черная книжка

Он не стал бы пользоваться и курьерской почтой, потому что пришлось бы «засветить» свою кредитную карточку или зайти в одно из отделений, а там все записывает камера видеонаблюдения.

Эми какое-то время размышляла. Она была прокурором, а не полицейским, но уже участвовала в довольно крупных расследованиях федерального уровня, а потому имела кое-какое понятие о том, к каким мерам предосторожности могут прибегать те, кто совершает коррупционные действия.

— И ты полагаешь, что Ким получила еще не все сделанные снимки? — спросила она.

Я кивнул:

— Именно так. Кем бы ни был этот «крышеватель», он использует Ким с какой-то целью, и он…

— Или она… — уточнила Эми.

— Согласен. Этот полицейский — он или она — наверняка хочет по-прежнему держать ситуацию под контролем. Отдать сразу все фотографии Ким — значит выпустить ситуацию из рук, отдать все козыри ей и тем самым позволить распоряжаться ими, как ей заблагорассудится. Нет, — продолжал я, — наш коррумпированный полицейский — человек умный. Он, скорее всего, решил держать Ким на коротком поводке.

Эми кивнула в знак согласия:

— Хм, следующая статья Ким выходит через три дня. Поэтому, если хочешь поймать ее с поличным в момент передачи фотографии от своего куратора…

— То мне нужно прямо сейчас отправиться следить за ней, — договорил вместо Эми я.

— Я поеду с тобой, — с готовностью поддержала Эми.

— Нет. В одиночку я работаю эффективнее.

Уголки рта у Эми опустились.

— Возможно, и Кейт эффективнее работает в одиночку, — предположила она. — Может быть, она самостоятельно занимается грязными делишками. Вероятно, тот, кто передает Ким фотоматериалы, и тот, кто украл маленькую черную книжку, — один и тот же человек, и этот человек — Кейт.

— Или, возможно, Кейт не делала ни того, ни другого.

Эми подняла брови:

— Я тебя все еще не убедила?

— Не имеет значения, убедила ли ты меня, — сказал я. — Я все выясню, когда выслежу Ким.

— Тебе пора, — кивнула Эми. — Обещай, что будешь осторожным. Людей, бывало, убивали в результате такой слежки.

— Осторожный — мое второе имя, — улыбнулся я.

Я вышел из квартиры. Я не хотел устраивать долгое прощание с Эми, потому что, зная себя и свое слабоволие, я осознавал, что прощание со стопроцентной вероятностью закончится тем, что мы начнем стаскивать с себя одежду, а мне сейчас нужно поторопиться. Я очень хотел узнать правду.