Черная книжка

 — И как они были одеты?

— Как уличные проститутки, — сказал я. — Ноги — максимально обнаженные. Вызывающие прически. Много косметики.

— То есть, по-вашему, все женщины, которые провокационно одеваются, являются уличными проститутками?

— Конечно же нет.

— Но большинство из них — да?

— Нет. — Я наклонился вперед. — Однако я видел, как в дом вошли с десяток молодых женщин, а затем — несколько мужчин, гораздо более старших.

— А откуда вам известно, что они направлялись не на разные этажи? — не унималась Эми.

 — Вы уверены, что эти милые дамы не устраивали вечеринку в квартире на первом этаже, выходящей на лужайку, а мужчины постарше — не их бывшие однокурсники по колледжу, которые собрались в другой квартире, чтобы посмотреть матч с участием «Чикаго Буллз»?[36]

Я покачал головой. В тот вечер я руководствовался интуицией, теорией вероятностей, инстинктом. Полицейские частенько так поступают. Нет, я не был абсолютно уверен, что там располагался бордель, но, черт возьми, было очень на это похоже.

Тем не менее мне пришлось признать, что она скрутила меня в бараний рог. Я начал думать, что раньше недооценивал Эми Лентини.

Эми отошла от окна, обошла вокруг письменного стола и встала за ним прямо напротив меня.

— В нашем обмене репликами я проявила невиданную любезность, — подытожила она. — Мэр и архиепископ наняли двух самых лучших адвокатов, имеющихся в США, и те не будут столь же милы. Если будет установлено, что у вас не было достаточных оснований врываться в особняк, мы проиграем дело.

И они выдвинут обвинение, причем не в мой адрес.

Конечно же, не в ее адрес. Все будут винить меня — полицейского, который провел незаконный обыск.

— Поэтому верите вы или нет и нравится вам или нет, но я на вашей стороне, — сказала Эми.

29

Два часа спустя мы вдвоем с Кейт ехали в лифте, собираясь покинуть Дейли-центр. Еще один человек вошел в лифт вместе с нами, но затем вышел двумя этажами ниже, оставив нас с Кейт наедине.

Как только двери лифта закрылись, Кейт стукнула меня по руке кулаком.

— Ой. У тебя какая-то проблема? — спросил я.

— Моя проблема — ты, — огрызнулась она.

Я потер руку. Эта малышка умела ударить очень больно.

Приехав на первый этаж, мы прошли через вестибюль, в котором было полно адвокатов, полицейских и заместителей шерифа.[37] А еще там находилась маленькая группа людей, которые протестовали против грубости полиции — наверное, им разрешили зайти в вестибюль только потому, что на улице очень холодно.