– Ты уж извини за суетность мою и стремительность мыслей, надеюсь, я недолго тебя стеснять буду. Вот найду Слепую Ведунью и узнаю, как в свое тело вернуться. А я теперь всегда с тобой общаться смогу?»
«Как очистишь свой разум от неряшливой кучки разносортных мыслей, угомонишь свое тело – так и услышишь меня, – пояснила кошачья сущность. – Уже должна была заметить, что я даю о себе знать только в моменты твоего полного релакса».
«Заметила и даже испугаться успела. Слушай, я кошачий язык не понимаю, но с тобой сейчас говорю: значит, это кошки человеческую речь понимают?!».
«Нет, это только мы с тобой друг друга понимать можем и я твои мысли слышу. А пугаться не надо. Чего пугаться? Хочешь жить – живи, хочешь унывать – унывай, хочешь ничего не делать – ленись на здоровье, я и сама нас пропитанием обеспечу».
«Хочу жить!» – решила Лара и тут же застонала.
Ощущения, слух, зрение вернулись, но вместе с ними вернулась и жалящая боль от ран.
– Все хорошо будет, Кошка. Ты выживешь, я тебе обещаю! – услышала она голос Леона.
«Да, мой генерал, верю».
-------------------------------------
На широкой постели беспокойно металась женщина. Ее глаза были широко раскрыты, а руки нервно комкали парчовое покрывало.
– Покайся! – шелестящий шепот расползался по всем уголкам богатой спальни, отражался от затянутых шелком стен и возвращался к женщине многоголосым эхом: – Покайся!
Женщина всхлипнула и зажала уши руками:
– Почему? Почему сейчас, столько лет прошло!!!
– Ты знаешь, почему.
.. Покайся!
Женщина соскочила с кровати, бросилась к небольшому позолоченному столику с иконами и зашептала:
– Высшие Силы, Силы Небесные, простите мне мое прегрешение! Я...
– В главный храм иди – там покайся, – зашелестел голос.
Женщина заломила руки и зарыдала:
– Не могу! Нет!
– Покайся!
Женщина устало поникла – за несколько бессонных ночей и проведенных в напряженном ожидании дней она успела смириться.
– Завтра. Пойду завтра, – послушно прошептала она.
-----------------------------"
"По ночному лесу к древним развалинам языческого храма пробирался мужчина в одежде монаха из Братства. Горящий факел осветил крутые полуобвалившиеся ступеньки, ведущие в подземелье. Дорога была хорошо знакома пришедшему: он быстро спускался вниз, вовремя нагибаясь под обрушенными балками, заранее прижимаясь к стене в местах обрушения перил, без раздумий выбирая путь на немногочисленных развилках.
