Но задуматься над странностями в поведении лакея Леон не успел: под ноги молодчика метнулось что-то темное, и лакей грохнулся на пол вместе с подносом и всем его содержимым. В сторону же отпрыгнула хорошо знакомая Леону пушистая черная тушка.
– Это что такое?! Как допустили сюда это животное?! На живодерню ее отправить! – раскричался Морейд.
– Никаких живодерен, – холодно прервал его вопли Леон, – это моя кошка.
Окружающие ошеломленно притихли, а Леон со страхом смотрел, как его Кошка шагнула к нему, покачнулась, еще раз покачнулась, ее лапки стали скользить и расползаться в стороны, Кошка с тоскливым мяуканьем шлепнулась на пол, вытянулась и задергала лапками.
– Кошка, что с тобой?! Поранилась? – Леон склонился над кошкой, проводя руками по ее телу, пытаясь обнаружить повреждения.
Животное тихо жалобно подвывало, дергало лапками и закатывало глаза. Хвост неподвижно лежал на полу бессильной пушистой тряпочкой, голова поникла и тоже не поднималась с пола. Красное вино растеклось вокруг кошки, как настоящая кровь.
По телу Леона прошел холодный озноб: он не хотел терять Кошку, он успел к ней так привязаться! Леон подхватил свою Кошку на руки – она обвисла, как свернутое покрывало, и продолжила конвульсивно подергивать лапками.
– Сдохла, кажись, – вымолвил кто-то в полной тишине.
У Леона екнуло от страха сердце:
– Извините, лорд Морейд, но я вынужден вас покинуть. Нужно показать Кошку лекарю – она только на днях оправилась от боевого ранения, могли швы разойтись, – сухо сказал Леон и зашагал к выходу.
«Швы? У кошки?», «Лекарь генерала лечил кошку?!», «Что это значит, при чем тут кошка?», «Ранение? У кошки? Боевое?!», «Генерал Ардамас так сильно любит кошек?», – доносились из зала недоумевающие голоса, но Леону было не до них – он выскочил из особняка градоначальника, кликнул своего кучера, и карета полетела в таверну.
– Что же с тобой? – озабоченно шептал Леон, дрожащими руками ощупывая тельце кошки.
Один зеленый глаз приоткрылся, посмотрел на лицо Леона.
Открылся второй глаз. Кошачьи ушки прижались к голове, а виноватая мордочка потянулась к Леону и лизнула его в нос.
– Не понял... – Леон ошарашено смотрел, как ушки прижимаются к кошачьей голове еще сильнее, сама голова оробело втягивается в плечи, а мохнатая мордочка приобретает все более виноватый вид."
"Подрагивания лапок прекратились, и они начали мять грудь Леона, переминаясь по его крахмальной белой сорочке и оставляя на ней красные следы от вина.
