Дамиан встал перед ней и приподнял за подбородок:
– Что?
– Латвинов – твой сообщник? И много у тебя таких «прикормышей» по свету разбросано?
– Ларочка, что за сленг! Я никого не прикармливаю, все нечистые на руку люди сами меня находят. Лично я за все время своего существования не украл ни копейки, – Дамиан брезгливо скривил губы. – В отличие от большинства людей у меня нет неудержимой тяги к деньгам и обогащению. Мне не это в жизни нужно, дорогая моя кошечка.
– Однако именно ты скрываешь и «отмываешь» украденное и явно не бесплатно, – возразила Лара.
– Ты права: очень даже платно. Люди не ценят и частенько даже не уважают тех, кто готов помогать им бескорыстно. А я не хочу, чтоб меня считали наивным идиотом, готовым и вору помочь по «доброте душевной».
– Неужели тебе мало тех денег, что ты зарабатываешь на своем легальном бизнесе?
– Я уже объяснял, что мне нужны не деньги, – улыбнулся Дамиан, привлек к себе Лару, обнял ее, невзирая на сопротивление.
– Расскажи мне, какие у тебя планы теперь на наше совместное будущее?"
"– Никаких! – Лара вырвалась из рук Дамиана. – Я хочу снова жить так, как жила раньше – до встречи с тобой. Мне давно предлагали место штатного государственного защитника в одном районном центре – и я решила принять это предложение. В том городе меня никто не знает, моего отца – тоже, так что буду жить, как все: на зарплату.
Теперь у меня будет только одна жизнь: моя собственная, где никто не заставит и не уговорит меня делать то, что я не желаю делать. Богатой папочкиной дочкой я теперь даже пяти минут в день быть не хочу.
– И девушкой моей быть не хочешь? – опасно сверкнули глаза Дамиана.
Лара заколебалась. К Дамиану ее влекло неудержимо. Но жить по его сценарию она не хотела и не могла.
– Уедешь со мной? – робко предложила она. – Вернешь деньги в больницы?
Дамиан расхохотался как сумасшедший. У него даже капельки слез на длинных ресницах повисли.
– Кошечка, ты меня перевоспитать решила?! Удивительное совпадение – я тоже собираюсь поучить тебя уму-разуму. Мне бесконечно надоели твои попытки вести себя приторно-правильно, чтоб не дай Бог не нарушить матушкины повеления жить «по совести».
