– Ты сама, добровольно, отдала мне свое тело, помнишь? – прорычал Дамиан. – Я изменю его так, что ты взмолишься о пощаде и сама попросишься вернуться ко мне, в мои объятья, на моих условиях.
Дамиан распрямился. Мир вокруг закрутился черной воронкой. Яркие вспышки и сотрясения земли ошеломили Лару. Нарастающий гул давил на уши, потом раздался громкий хлопок, мир померк, но через миг снова возник перед глазами Лары. Но появившаяся перед девушкой картина напугала ее еще больше.
Мир стал черно-белым, как в старом кино.
Моря не было, песка не было, родного города не было тоже. Лара стояла на опушке густого леса, занимавшего три четверти открывшегося пейзажа. На последней четверти раскинулось голое черно-белое поле.
«Я перестала видеть цвета – небо тоже серое, без малейшего проблеска голубого! – Лара в ужасе зажмурилась. – Спокойствие, только спокойствие, как говаривал знаменитый Карлсон», – прошептала про себя Лара и резко распахнула глаза.
Щелк. Мир стал цветным. Ура! Но таким же незнакомым.
.. Здесь не было жаркого августа Черноморского побережья. Тут таял снег, обнажая старую прелую листву, и ощущалось наступление весны.
«Что это за место? Какие высокие здесь кусты. И пожухлая трава почти по грудь. А птицы?! Это же самая обычная ворона, а размером в половину меня!» – Лара переступила с ноги на ногу и чуть не упала лицом в грязь весенней распутицы: у нее задвигались четыре ноги вместо двух!
Лара в шоке опустила взгляд на свои ноги и узрела вместо них четыре пушистые черные лапки.
Рефлекторная попытка поднести передние лапки к лицу, чтобы рассмотреть получше, закончилась-таки падением Лары мордочкой вниз, прямо в мокрую слякоть. Именно мордочкой – усатой, кошачьей мордочкой, как она отчетливо увидела в маленькой лужице. Стало ясно, что это не кусты и трава высокие, а она низкая – обычная кошка, только заметно крупнее среднестатистической.
Сверху раздался мрачный смешок:
– Ай-яй, какая ты грязнуля, кошечка моя! – Лара почувствовала, как ее оторвало от земли и заболтало в воздухе.
– Была черноволосая, стала черношерстная.
Сосредоточившись, девушка (точнее, уже не девушка) увидела, что висит напротив лица Дамиана, и поняла, что он ее держит сейчас за шкирку, как любую обычную кошку.
– Милая моя Ларочка, я вернусь через полгода, когда ты все осознаешь, одумаешься и будешь готова добровольно отдать мне то, что еще останется от твоей светленькой души. Если, конечно, останется.
