На территории огороженного участка, примыкавшего к дому, находились и конюшни, в которых разместили всех коней отряда Ардамаса, и флигели, в которых жила личная охрана лорда и вихрастый Огаст, и еще много собак, что крайне не понравилось Ларе. К счастью, все псы сидели на цепях у своих будок, так что Лара быстро приучила себя не реагировать на их истошный лай.
Задрав хвост, Лара с видом хозяйки прошлась по всем трем комнаткам, облюбовала себе толстую большую шкуру медведя с длинным ворсом у кровати в спальне, не убоявшись медвежьей головы со стеклянными глазами.
На крестящуюся при виде черной кошки служаночку только глянула презрительно.
«Ничего квартирка. Не хоромы, конечно, но жить можно. Уж всяко лучше, чем в дупле», – оценила Лара ближайшие жизненные перспективы.
– Что там с баней для солдат – готова? – спрашивал тем временем генерал у одного из солдат с синими нашивками на рукавах.
Лара уже запомнила, что рядовые носили черную форму с серыми нашивками, военные со званием чуть выше – с синими нашивками, потом шли оранжевые, а генерал щеголял ярко-алыми широкими полосками.
– Готова, выше высокородие.
Леон тем временем скинул с себя верхнюю одежду, оставшись в одних кальсонах и рубахе нараспашку.
«Шикарное тело, – оценила Лара женским взглядом, – тренированное, но не перекаченное, все восемь штук кубиков видать отчетливо. И шрамы его не портят, скорее – еще больше притягательности придают. Тело воина, который все свои мускулы нарастил в реальных боях и походах, а не на тренажерах.
Была бы в прежнем теле – меня бы в жар сейчас кидало и нескромные желания подавлять бы приходилось. Хорош, генерал, действительно хорош! Дамиан тоже шикарен был, но у него была изящная и утонченная красота, а генерал Ардамас – это воплощенные мощь и сила».
Два дюжих слуги уже втащили в спальню медную ванну на ножках и установили ее у камина. Служанки засновали с ведрами, таская воду.
– Огаст, скажи солдатам, чтоб в баню шли, – велел Леон.
– А мне в доме ванну готовят.
Вихрастый кивнул и довольный, что ему доверили хоть разок покомандовать, вылетел во двор. Через раскрытое окно был слышен его звонкий голос:
– Отря-а-д, на помойку становись!
Лара захохотала в голос, что в кошачьем теле выглядело как отрывистое фырканье. Леон тоже усмехнулся и с пытливым недоверием уставился на кошку.
– На какую помойку?! – раздались недовольные усталые голоса.
