Жена сумрачно посмотрела на него, но потом тряхнула черными локонами и миролюбиво ответила:
— Оставила без заработка посредников. Я закупалась на фермерском рынке, у крестьян.
«Если жена продолжит так часто приводить меня в состояние остолбенения, то я могу когда-то из него и не выйти, — подумал Леон. — Так и останусь стоять столбом с глупо вытаращенными глазами и отвисшей челюстью».
— И как они к вам отнеслись? Как вы с ними общались?! Или с ними Дригор договаривался?
— Вот еще, — обиделась Лара, — сама я с ними договаривалась, Дригор бы всех распугал своими вечными напоминаниями, что он служит под началом великого генерала, который сейчас примчится и всем покажет, где раки зимуют, если все немедленно перед леди Ардамас не склонятся! Так дела не делаются, надо по-простому с людьми разговаривать, на их языке — и люди к тебе потянутся, и скидочку хорошую сделают, и вообще…
Леон слушал жену и понимал, что челюсть вернется на место не скоро.
— И как вы с ними по-простому разговаривали, принцесса?! — воскликнул Леон не удержавшись.
Женушка вскочила, подбоченилась, как уличная торговка, и заговорила:
— Чай, не на дуру напал, любезный, ужо много раз на рынках бывала, на цены-то вдоволь нагляделась! Пошто овес по цене коня торгуешь?! Креста на тебе нет, любезный! А пшеницу — да за такие деньжищи! За столько монет мне твой сосед энту самую пшеницу и продаст, и провеет, и помелет, и муку до дома донесет!
Жена грозно нахмурилась и ножкой притопнула, а Леон покатился со смеху.
— Неужто так и торговались?!
— А то! Знай наших! — жена шкодливо и радостно ему улыбнулась. — Завтра увидишь, какой я сарафан себе замечательный крестьянский прикупила! Я в нем поеду — он куда удобнее всех роскошных платьев и в нем далеко не так жарко, как в многослойных юбках и корсете. У меня этих сарафанчиков целых три штуки — на все время похода хватит!
На сердце Леона разлилось тепло.
Он узнал это тепло: так же он реагировал на частые взгляды и улыбки Солары до того, как она так ловко подставила его перед королем и принцем. Потом его долго снедали ярость и ненависть, а теперь злые чувства потихоньку покидали его душу, и вернулось в сердце это предательское тепло, которое мешает помнить о том, что Солара — коварная интриганка и верить ей нельзя.
