Леон сбежал вниз, не в силах усидеть на месте. Прибывшим оказался Нарас, который, не успев спешиться толком, стал возбужденно говорить Леону:
— Леди Ардамас — умнейшая из женщин! Помогла ее трава, и капуста квашенная, и картошка сырая, и остальное все. Я глазам своим утром не поверил: за одни сутки заметное улучшение наступило: десна уже не кровоточат, красные пятна на телах сходить стали, ломота у всех прошла. Это великое открытие, величайшее!
Нарас наконец слез с коня и спросил нетерпеливо:
— Леди Ардамас уже поднялась, ваше высокородие? И чего людей вокруг столько, да еще и вооруженных? На охоту собрались?
Ответом ему было молчание.
Леон откашлялся и сказал негромко:
— Леди Ардамас похитили бандиты. Ищем. Пока безуспешно.
Нарас ошеломленно посмотрел на генерала, перевел взгляд на солдат. Лицо его налилось яростью и решительностью.
— Я с вами, — сказал лекарь. — Молиться буду, чтоб не пригодился!
Леон отвернулся и пристально уставился на поднимающееся солнце: слепит оно ярко, слез не удержать…"
"Опять послышалось приближение людей: на этот раз шагали озлобленные солдаты, конвоируя рябого, неопрятно одетого мужика, с щербатой и наглой ухмылкой во все лицо.
Глазки мужика трусливо и воровато бегали, но держался он задиристо.
Солдаты поставили мужика перед генералом.
— Вот, — сказали они, — говорит, что он посланец от лиходеев, что леди нашу похитили.
Если бы взглядами можно было растерзать, то этот разбойник сейчас превратился бы в кучку гнилого фарша.
Увы, всем приходилось сдерживаться и внимательно выслушивать, что же бандиты сообщить хотят.
— Говори, — выдавил Леон сквозь сжатые зубы. Мало вас, мерзавцев, на войне перевешали, мало!
— А и говорю, — ответил рябой посланец. — Коли женку вашу увидать хотите, то на холм крутой к старой охотничьей заимке приходите, к той, что на излучине реки Ардовки стоит. Знаете такую? — Леон кивнул и мужик продолжил: — Вот и отлично.
Срок вам явиться, когда солнце точно в зените встанет. А коль явитесь до срока или вовсе не явитесь, то женка сама к вам на лодчонке вниз по речке спустится — похороните.
Леон дернулся к негодяю, но Еремий был настороже: генерала скрутили и остановили. Рябой усмехнулся и договорил:
— Меня вам беречь надо, ваше высокородие. Если не вернусь сей же час к товарищам, то женке вашей сразу голову открутят, и ждать до полудня не станут.
