Порадовавшись проступившему на щеках румянцу, скрасившему мертвенную бледность ее облика, Лара сделала глубокий вдох и отправилась на важнейшую встречу в ее новой жизни."
"Стража у входа удивленно покосилась на принцессу, которая величаво проплыла мимо них, время от времени придерживаясь рукой то за стеночку, то за перила лестницы, ведущей на третий этаж. Придворные, встречавшиеся Ларе на пути, еще более удивленно смотрели ей вслед, некоторые даже поклониться особе королевской крови забывали (или успели запамятовать, как единственная принцесса Картума выглядит, если вообще встречали ее раньше).
На третьем этаже стражи было больше, чем обычно, и состояла она не только из воинов королевского звена — здесь были и наглядно знакомые Ларе солдаты из корпуса Леона. Приблизившись к заветной двери, Лара решительно постучала, игнорируя изумленные взгляды стражников.
Дверь распахнулась, явив ей пасмурного, нахмуренного Леона. Он еще был в военной форме, только парадный мундир сменил на кожаную жилетку.
Широкие брови на резком лице недоуменно приподнялись:
— Ваше высочество? Что-то случилось?
— Я хотела бы поговорить с вами, — сипло прошептала Лара, голос которой предательски покинул ее в самом начале фразы.
Леон окинул ее внимательным взглядом, кивнул и предложил:
— Следует послать за вашей компаньонкой, ваше высочество?
— Нет-нет, — поспешила отказаться Лара, — моя компаньонка — пожилая женщина, она уже легла почивать и не нужно ее беспокоить.
Я ненадолго.
Леон помедлил, потом пожал широченными плечами и отступил, пропуская Лару в гостиную своих покоев. Дверь за ее спиной захлопнулась.
— Вы желаете что-то мне сообщить? — Леон усталым жестом потер виски. — Ах, да, присаживайтесь, ваше высочество, — Леон галантно подал Ларе руку и усадил ее на стул у окна рядом с небольшим резным столиком, на котором Лара просидела несколько вечеров, глядя на центральную аллею королевского парка в ожидании возвращения своего генерала.
— Так что вы хотели?
Лара в смятении задумчиво потерла небольшое бурое пятнышко на белой вязаной салфеточке, лежавшей на столике, и недовольно пробормотала:
— Горничные так и не поменяли ее! Огаст еще вчера утром остатки брусничного киселя пролил! — потом девушка вздохнула и жадным взглядом окинула своего мужчину:
«Устал, бедный, и измучился весь. Морщинки скорбные в уголках глаз собрались, будто он горюет о чем-то.
