Черная магия в белый горошек

– Ты так считаешь? – Рогатый повернулся к Александру Борисовичу и продолжил: – А какие у вашего Рудольфа ближайшие планы?

– Он должен послезавтра предъявить нотариусу отказ Алины Дятловой от наследства, – торопливо сообщил вконец перепуганный директор. – Но Алина как назло куда-то пропала, как сквозь землю провалилась.

– Сквозь землю? – Рогатый запрокинул голову и гулко захохотал. – Хорошо сказано! Сквозь землю! Там-то мы ее легко найдем. А скажите-ка мне, любезный друг, как вы связывались с этим ужасным Рудольфом Андреевичем?

– Он сам на меня выходил, – пробормотал директор, но его глаза при этом подозрительно забегали.

– Нехорошо, любезный, очень нехорошо, – рогатый покачал головой и покосился на попугая. – До чего неразумны некоторые люди. Думают, что нас с тобой можно обмануть.

– Бр-ред! Ер-рунда! – проговорил попугай, наклонив голову к плечу.

– Я тоже так считаю. Александр Борисович, голубчик! Вы же взрослый, разумный человек. Вы, наконец, директор страховой компании.

Не верю я, что вы не подстраховались и не выяснили координаты загадочного Рудольфа. Как хотите – не верю!

Александр Борисович очень огорчился, когда его назвали взрослым и разумным. Ему очень хотелось снова стать ребенком и чтобы кто-то большой и умный все решал за него. Он тихонько всхлипнул и поманил своего рогатого гостя. Тот доверительно склонился к сломленному директору и приготовился слушать."

"Через некоторое время Леня, скинув мантию и открепив рога, пил чай на собственной кухне.

Поскольку Лола принимала самое деятельное участие в подготовке операции, а потом ожидала всех в машине, ей некогда было заниматься ужином. Но Маркиз не стал упрекать ее в бесхозяйственности и великодушно согласился просто попить чайку. С чаем он съел половину творожного кекса, триста граммов сливочных сухарей с маком и чудом завалявшуюся в морозилке одну булочку с баварским кремом. Лола едва успела разогреть булочку в микроволновке. Однако этим дело не ограничилось. Налив третью кружку чая, Леня ищущим взглядом оглядел стол.

– Перришон был просто великолепен, – рассказывал Маркиз, намазывая брусничный джем на хлеб грубого помола, подсунутый Лолой. – Он просто прирожденный артист. Но кто меня по-настоящему удивил – это Пу И. Он так замечательно сыграл свою роль… Живая шляпа – венец его артистической карьеры!

Пу И скромно потупился и тихонечко гавкнул. Тем самым он хотел сказать сразу три вещи.