Черная моль

 — Бедная дама!

— Будь проклят тот день, когда она увидела меня входящим в ее жизнь!.. — простонал он.

— Да, проклят, — эхом откликнулось ее израненное сердечко.

Он склонил голову.

— Остается лишь надеяться, что она не будет думать обо мне слишком уж плохо, — еле слышным шепотом произнес Карстерс. — И что отыщет в своем сердце хоть каплю жалости… и ко мне тоже…

Она поднялась и, шурша юбками по траве, пошла к нему, умоляюще протянув руки.

— Мистер Карр…

Он не позволил себе заглянуть в эти карие с золотистыми искорками глаза.

Он должен помнить о Дике… своем брате Дике.

Взяв в руку кончики ее пальцев, он склонил голову и поцеловал их. Затем развернулся на каблуках и поспешно зашагал прочь, вдоль зарослей кустарника, к лесу, с головой, пылающей от страсти и чувством бессильной ярости. Надо забиться в какой-нибудь тихий уголок, в глушь, побыть одному и побороть того дьявола, что так и подначивает его громко, во весь голос выкрикнуть правду и забыть, таким образом, о долге во имя любви.

Диана же так и осталась стоять среди разбросанных по земле лепестков, похолодевшая, неподвижная, с неизбывной тоской во взоре и болью в сердце.

Глава 15

О’ХАРА ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ"

"Джим Солтер аккуратно сложил один из жилетов милорда и поместил его в раскрытый саквояж; затем взял плащ и разложил его на кровати, приготовившись сложить таким образом, чтоб ни одна складка не испортила потом его внешнего вида. Вокруг были разбросаны вещи милорда: кружевные манжеты и галстуки делили один стул; шелковые чулки — другой; на плечиках висели блистающие великолепной отделкой камзолы; туфли всех фасонов с красными и белыми каблуками, шлепанцы и сапоги для верховой езды выстроились рядами, ожидая своей очереди; парики кокетливо свисали со специальных подставок, а на дне одного, уже почти уложенного баула виднелась целая стопка белоснежных батистовых сорочек.

Джим уложил плащ в саквояж и бережно, даже как-то трепетно, расправил складки, одновременно размышляя над тем, куда же запропастился его хозяин. Милорда не было все утро, а вернувшись, он выглядел таким больным, что Джим забеспокоился и пожалел о том, что вскоре им предстоит покинуть Хортон-хаус.

Некоторое время спустя милорд удалился в кабинет с хозяином и Джим полагал, что, по всей вероятности, он все еще находится там. Он уже протянул было руку за очередным жилетом, но не успел коснуться его, поднял голову и прислушался. На лестнице послышались чьи-то тихие торопливые шаги, затем они раздраженно прошелестели по коридору.