Черная моль

Просто он и этот его никчемный братец, видно, вознамерились выжать Дика досуха.

— Роберт?

— Эндрю. Роберта я почти не знаю.

— Эндрю… Но ведь он еще ребенок…

— Теперь вырос и превратился в молодого франта и мота, каких свет не видывал. Похоже, Дик оплачивает за все их долги.

— Дьявольщина! Но с какой стати?

— Бог его знает. Думаю, по настоянию Лавинии… Ведь всем известно, что именно с этой целью Трейси познакомил сестру с вами обоими.

— Глупости! Мы сами волочились за ней. Она как раз только что окончила школу и…

— Именно! Ну, и кто же вас познакомил, как не Трейси?

Карстерс, опершись локтями о стол и вертя в пальцах бокал, глядел куда-то в пустоту задумчивым взглядом.

— И много ли у них долгов?

— Не знаю, не скажу. И вообще, выяснилось это совершенно случайно. Ведь эти Бельмануары не привыкли себя стеснять ни в чем.

— Да и мы тоже. Не стоит так уж осуждать их, Майлз!.. Мне, разумеется, известно, что именье Бельмануаров заложено, но кто бы подумал, что дело зашло так далеко!

— Да уж! Однако денег Дика вряд ли хватит на удовлетворение аппетитов этой парочки.

Они у них просто текут рекой — на игру и хорошеньких женщин.

Милорд грозно нахмурился.

— Гм… Думаю, в один прекрасный день мне придется выставить Трейси небольшой счетец.

Майлз промолчал.

— Но как, однако, Дик умудряется, не трогая моих денег?

— Понятия не имею, — сам тон О’Хары, казалось, говорил о том, что он не только не знает, но и знать не желает.

— Остается надеяться, что сам он не в долгах, — заметил Карстерс.

 — Однако, похоже, он крепко влип. Нет, надо все же уговорить его принять мою долю, — он нахмурился и забарабанил пальцами по столу.

Тут О’Хара не выдержал.

— Как это на тебя похоже! Да оставь ты его в покое, ради всего святого, и не морочь себе голову из-за этого жалкого негодяя, который причинил тебе…

— Я запрещаю так говорить о Дике, Майлз! Ты не понимаешь…

— Очень хорошо все понимаю. Строишь из себя примерного христианина. Довольно этой комедии! Я знаю, что это Дик скоморошничал за картами.

И с твоей стороны совершенно противоестественно настаивать, чтобы он взял деньги после того, как именно он обесчестил тебя, и все такое!

Карстерс невозмутимо потягивал вино, ожидая, когда Майлз остынет, что в конце концов и произошло. Потом он начал смеяться.

— Ах, Майлз, ну позволь же мне идти своей дорогой! Понимаю, я для тебя нешуточное испытание, — тут он вдруг посерьезнел. — И все же не хотелось бы, чтоб ты плохо думал о Дике.