Черная моль

Однако он остается, так что поцелуй меня, Майлз!

Глава 18

НА СЦЕНЕ ПОЯВЛЯЕТСЯ КАПИТАН ГАРОЛЬД ЛАВЛЕЙСК концу августа, после довольно тихо проведенного лета в деревне, леди Лавинией вновь овладела неукротимая тоска по городу и его развлечениям. Она и слышать не желала предупреждений мужа о скверном состоянии дорог, заявив, что ей это безразлично и что она умрет, но поедет в Лондон. После этого последнего аргумента он сдался и обещал отвезти ее на следующей неделе, втайне поздравляя себя с тем, что удалось в течение столь долгого срока продержать свою взбалмошную жену в Уинчеме в относительно сносном расположении духа.

Лавиния была вне себя от радости, без конца целовала мужа, бранила себя за дурной характер и начала готовиться к путешествию.

Дороги оказались даже хуже, чем предполагал Ричард, дважды карета едва не перевернулась и бессчетное число раз застревала в грязи, что причиняло пассажирам значительные неудобства. Сам Карстерс ехал верхом рядом с громоздким экипажем, где разместились жена, ее служанка, маленькая собачонка и бесчисленные коробки и свертки.

Несмотря на частые остановки, он находил путешествие вполне сносным, поскольку Лавиния пребывала в отличном настроении и встречала каждую из поломок и остановок жизнерадостным смехом и каким-нибудь остроумным замечанием.

Даже когда каминная труба в ее спальне во время остановки на постоялом дворе вдруг начала отчаянно дымить, она, вопреки опасениям Ричарда, вовсе не впала в ярость и не стала требовать уехать в ту же секунду, но, посидев немного с кислым видом, заявила своему дорогому Дики, что он может спать в ее комнате, а уж она, так и быть, перейдет в его.

Тогда утром она найдет его подсушенным и насквозь прокопченным! В таком радужном настроении она спустилась с ним к обеду, сочла, что куропатки просто отличные, пирог с мясом вполне отвечает самым изысканным требованиям французской кухни, а вино — просто поразительно сносное для такой дыры, и весь вечер веселила мужа милыми ухаживаниями, пока не пришло время ложиться спать.

Продвигались они медленно — не только из-за плохих дорог, но еще и потому, что стоило ее светлости заметить на обочине какие-нибудь дикие розы, как она тут же непременно должна была остановиться и их сорвать. Совершив это, она рука об руку с мужем прогуливалась вдоль дороги, причем он вел лошадь под уздцы, а карета тащилась сзади. Все это выглядело весьма идиллично, и Ричард был на седьмом небе от счастья.