Черная моль

Знаю, он обещал герцогине Девонширской приехать к началу сезона, бедняжка прямо с ума по нему сходит; но не думаю, что увижу его в ближайшее время, — вздохнув, она забарабанила кончиком туфли с бриллиантовой пряжкой по земле. — Я что-то озябла, Гарри! Отведите меня в павильон. Там уже, наверное, танцуют… И потом, Дики тоже там.

— Дики? — насторожился он. — Дики!.. Только не говорите мне, Лавиния, что это ваш новый воздыхатель!

— Ах, противный, испорченный мальчишка! Это мой муж!

— Ваш муж? Но…

Она стрельнула в собеседника глазками — смесь кокетства и упрека.

— Ну, теперь успокоились?

— Разумеется! Муж… Ну это пустяк!

— Мой муж — это вам не пустяк! — рассмеялась она. — Я очень к нему привязана.

— О, это уже серьезнее, — нахмурился он. — И к тому же не слишком модно, а?

Встретив его дразнящий взгляд, она опустила ресницы.

— Можете проводить меня в павильон, капитан Лавлейс.

— С восторгом, моя маленькая мучительница! Но только прежде перестаньте обращаться ко мне так официально!

— Но, Гарольд, я действительно продрогла! — капризно протянула она и отняла ручку от его губ.

 — Нет-нет, люди смотрят!.. И потом, видите, вон мой брат, он возвращается! Не желаю слушать его гнусные насмешки!.. Идемте же!

И они зашагали по лужайке, бойко обмениваясь шутками, расцвеченными со стороны капитана еще и самыми экстравагантными комплиментами, полными аллюзий с классикой, по большей части, впрочем, перевранными, а с ее стороны — восторженным звонким смехом и кокетливыми упреками.

Итак, они приблизились к павильону, где музыканты уже наигрывали на скрипках для тех, кто желал танцевать, и где собралась к этому времени большая часть присутствующих, поскольку под открытым небом стало прохладно. В конце зала были установлены столики, где господа обоих полов играли в кости и карты, попивали бургундское или негус, поднимая тосты за здоровье дам, а дамы отвечали на эти тосты лукавыми взглядами и реверансами.

Лавиния опустила капюшон и, расправляя перышки, взбила оборки на юбке и поправила складки.

Затем вошла, неся себя торжественно и гордо, с развернутым веером, высоко вскинутой головой, положив пальчики, обтянутые перчатками, на рукав бархатного камзола Лавлейса. Заслышав легкий ропот голосов, вызванный ее появлением, Ричард обернулся и увел жену. Он не узнал ее спутника, но блеска в глазах Лавинии и улыбки на ее пухлых губах было достаточно, чтоб подсказать ему, что она крайне обрадована встрече с этим мужчиной.