Черная моль

И чем больше он целовал ее, тем сильнее лились слезы, и тогда, подхватив возлюбленную на руки, он осторожно усадил ее в кресло. Затем, предварительно обмахнув пол носовым платком, опустился рядом с креслом на колени и завладел ее маленькими ручками.

— Лавиния! Богиня! Обожаю!..

Спохватившись, что от слез испортится цвет лица, леди Лавиния отняла ручки и стала вытирать глаза.

— О, Гарольд!.. — с упреком простонала она.

— Я оскорбил вас! Какой же я негодяй!..

— Ах, нет-нет! — Лавиния снова подала ему руку. — Но это было скверно с вашей стороны, Гарри! Вы никогда, никогда не должны больше этого делать, слышите?

Рука капитана обвилась вокруг ее талии.

— Но я люблю тебя, милая!

— О! О! Но подумай о Дики!

Тут он отпустил ее и вскочил на ноги."

"— Почему это я должен о нем думать? Я думаю только о вас и о себе, да! Всего неделю назад вы только и знали, что твердить, какой он злой и…

— Чудовищно подло с вашей стороны напоминать мне об этом! Да, оба мы были раздражены, а потом… потом помирились. И я очень привязана к бедному Дики!.

— Привязана! Да, может быть, но ведь вы его не любите! Ну, как женщина любит мужчину. Ведь нет?

— Гарольд!

— Конечно, нет! Вы всегда любили только меня… и не отрицайте, нет, это правда! И вышли бы за меня, если б не этот ваш Трейси!

— О, Гарри! Как вы можете так говорить? При чем здесь Трейси?

— А при том! По чьей вине мне всегда отказывали в приеме у Андоверов? По чьей вине и чьему наущению вы вышли за Карстерса?

— Ну, не из-за Трейси же… По собственной воле.

— Над которой изрядно потрудился ваш братец!

— Ах, нет!

— Вы никогда не любили Карстерса…

— Любила! Люблю!

— Это вам кажется. Мне лучше знать. Да он вам вообще не подходит! Вы любите жизнь, развлечения, риск! Со мной у вас будет все это, с ним же…

Она встала и приблизилась к нему. Глаза ее искрились от восторга, но уши она зажала пальчиками и нервно притоптывала носком туфли.

— Не желаю этого слушать! Не буду! Замолчите! О, перестаньте же меня мучить!

Тут Лавлейс снова заключил ее в объятия и начал осыпать поцелуями.

В дверь раздался стук и лакей объявил:

— Его светлость герцог Андоверский, миледи!

Застигнутые с поличным, молодые люди молниеносно отпрянули друг от друга: она — раскрасневшаяся от смущения, он — бледный, но сдержанный.

Его светлость стоял на пороге и обозревал представшую перед ним сцену через лорнет.