Черная моль

 — Не кажется ли тебе, что лучше дождаться завтра?

— Да уж, Лавиния, придется подождать, сегодня мы уже никуда не поедем, это ясно. Тем более, что отсюда я должен сперва заскочить к Флетчерам. А Трейси навестит тебя завтра, если сподобится.

— А если нет? — с сомнением спросила она.

Эндрю похлопал себя по жилетному карману.

— Боже, чуть не забыл! — воскликнул он. — У меня же для тебя письмо. Он будет у тебя завтра, в любом случае. Господи, ну и рассеянным же человеком я стал! — выдернув из кармана целый ворох бумаг, он отделил конверт, запечатанный и надписанный наклонным итальянским почерком.

Лавиния радостно выхватила его из рук брата и распечатала. Эндрю сунул остальные бумаги в карман, грустно усмехаясь при этом.

— Все кредиторы, Ричард, кредиторы!

— Отдай мне, — ответил тот и протянул руку.

— О, нет! Но все равно, премного благодарен, Дик. Это так, мелочи…

— Тем более, почему бы тебе не рассчитаться и не начать сначала? — заметил Ричард.

— Бог ты мой, к чему? Не успеешь оглянуться, как на тебя посыплются новые! Так что не вижу разницы.

— Тогда позволь одолжить тебе сразу тысячу. Надеюсь, этого хватит, чтоб полностью расквитаться?"

"— Полностью? Но это невозможно! Ну же, не хмурься, Дик! Я ведь уже сказал, это у нас в крови. И пенни нет за душой, зато пыль в глаза пускать горазды. Ничего, скоро мне начнет везти. Не может же человек без конца проигрывать. Тогда и с тобой смогу рассчитаться, но не буду. Сяду к столу и все спущу.

Я-то уж себя знаю!.. — он говорил так искренне, что Ричард был просто не в силах на него сердиться. Юноша этот был наделен бесхитростной душой и, несмотря на весь его эгоизм, легкомыслие и транжирство, Ричард испытывал к Эндрю самые нежные чувства. Он уже собрался было что-то возразить, но тут, складывая письмо, к ним подошла Лавиния.

— Трейси приезжает завтра днем, — объявила она мужу. — Как это мило, правда, дорогой?

Он поспешил согласиться с ней, но отсутствие искренности в голосе не укрылось от внимания супруги.

— И останется обедать! — вызывающе воскликнула она.

— Разумеется, любовь моя.

— Ну, Дики, сделай хотя бы вид, что тебе это приятно, сделай же! Ну почему ты не любишь Трейси? Он же мой родной брат, ты должен его любить.

— Конечно люблю, Лавиния. И умоляю, не болтай глупостей.

— Я и не болтаю. Ну, не сердись, Дики, милый…

— Так ты его любишь? Удивлен слышать, — вмешался Эндрю. — Лично я его не перевариваю.