Черная моль

— А вы не будете перебивать меня, а, леди?

Ни на секунду не смутившись, она игриво укусила его за палец, потом оттолкнула и, сложив ручки на коленях, возвела взор к небесам.

Подмигнув жене, ирландец продолжил:

— Что ж, девочка, тебе, должно быть, известно, что вчера вечером я находился у Килроев по делу… это, кстати, напомнило мне, Молли, что мы сыграли пару партий в фаро, ну, перед уходом, и мне просто страшно не везло…

Смиренно-лукавая гримаска миледи тут же исчезла.

— Это правда, Майлз? Не сомневаюсь, ставки были чудовищно высоки, верно? Ну, говори же, сколько проиграл?

— Ах, дорогая, сущий пустяк, уверяю… Ладно, как бы там ни было, но по пути домой нас остановил один из тех разбойников…

Глаза миледи в ужасе округлились, маленькие ручки впились в лацканы камзола мужа.

— О, Майлз!..

Он еще крепче обнял ее за талию.

— Ты же видишь, дорогая, я жив и здоров! И потом, разве я не просил тебя не перебивать?

— Но, Майлз, это просто ужасно! Ведь тебя могли убить! И ты мне ничего не сказал! Как чудовищно подло с твоей стороны!

— Погоди, Молли.

Ну как я мог сказать тебе, когда ты крепко спала? Может, помолчишь немного, а?

Она послушно кивнула, и на щеках ее снова появились ямочки от улыбки.

— Так вот, как я уже говорил, там, на дороге, стоял человек и целился в меня из пистолета. Но поверишь ли, дорогая, пистолет у него оказался пуст… Как, впрочем, и мой собственный, — тут он весь так и затрясся от смеха. — Господи, Молли, в том-то вся и штука! Я держал пистолет в руке, зная, что он не заряжен.

И ломал голову, что же, черт побери… извини! случится дальше, когда вдруг мне пришла в голову мысль, что можно попробовать блефануть. И тут я заорал, что пистолет у него не заряжен, чем совершенно сбил его с толку! Ему и в голову не пришло спросить, откуда, черт побери, мне это известно! Он просто бросил его на дорогу. А туточки…

— Майлз, прошу, оставь свои дурацкие ирландские словечки!

— Никогда не говори так, дорогая. Ладно, после этого все было очень просто и милорд мне сдался.

Протянул мне руки, чтобы связать… Тут-то я и удивился, Молли. Увидел, что слишком уж они у него белые и нежные для обычного разбойника. Ну, тут я и припер его, что называется, к стенке…

— Так это был джентльмен в гриме! Ах, Майлз, как романтично!

— Не будешь ли столь любезна придержать свой язык, звездочка моя, и не портить мой рассказ?

— Ах, прости, умоляю! Обещаю, что буду умницей!

— Так вот, тут он весь так и задрожал.